Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 248

– Твой успех доказывает, что ты – вполне умелый бог, уверен, что в Большой Игре ты будешь творить чудеса.

– Что еще за «большая игра»?»

– Игра богов-учеников, игра Y.

– Я хочу не игр, а дальнейшей помощи моей маленькой общине. Взгляните, как они счастливы! У них теперь деревня, они трудятся вместе, не собачатся, занимаются искусством, поют…

– Это всего-навсего капля чистой воды в загрязненном океане. Все, пора поменять воду, – начинает сердиться Кронос.

– А можно как-нибудь их отделить, пипеткой, что ли? – на всякий случай спрашиваю я.

– Старье, оно старье и есть. Эти люди, к которым вы так привязались, потому что успели с ними познакомиться, погрязли в дурных привычках за миллионы лет ошибок и насилия. У них были взлеты и падения. У них уровень сознания, как у наших народов Античности. Рабская ментальность. С такими каши не сваришь. Они еще даже не полноценные люди. На шкале сознания они на отметке 3,1 из 10. 3,1, слышите? Ваша отметка – 7! Они – животные…

– Даже животные достойны жизни, – возражает Эдмонд Уэллс.

– Не придумывайте им добродетели, лучше вспомните их грехи. Разве вы не видели, как они пытают, совершают несправедливости, погрязают в фанатизме, в малодушии, в дикости, наконец? Не поняли, с какой легкостью всей планете, не оказавшей никакого сопротивления, была навязана упрощенная религия насилия? А это произошло. И произойдет снова. Увы, дорогой мой Люсьен, эти людишки обречены…

Несколько учеников бормочут слова одобрения. Кронос пользуется этим, чтобы глубже забить гвоздь.

– Вы попросту добиваете агонизирующее человечество. Чего только не было на его веку! В его календаре целых 2222 года, а на самом деле все три миллиона лет. Оно мучается ревматизмом и онкологией. Уверен, если бы оно могло говорить, то взмолилось бы, чтобы его прикончили… Это не преступление, а эвтаназия.

Люсьен остался при своем мнении.

– Если это и есть божественность, то я пас. – Он поворачивается к нам. – Вы тоже должны отказаться. До вас не доходит, что вас принуждают к подлости? Берется планета, с ней играются, а потом ее губят. Давят людей, как каких-нибудь… насекомых!

Эдмонд Уэллс морщится, но опускает глаза.

Люсьен взгромождается на стол.

– Да очнитесь вы наконец, братцы! Вы еще не поняли, что происходит?

Никто не шевелится. Надо признать, что мы не слишком довольны нашими подопечными. Одному Люсьену Дюпре удалось побудить свое человечье стадо эволюционировать. Ему есть что терять, а всем остальным – нет. Даже у моего лесного народца хронические проблемы со здоровьем, которые я не могу преодолеть. Вульгарная дизентерия. От жевания болеутоляющих листьев никакого толку. Боюсь, в воде, которую они пьют, кишат амебы.

Люсьен по одному отводит нас в сторонку.

– Ты, Руссо, ты, Сент-Экзюпери, Мельес, Эдит Пиаф, Симона Синьоре, Эдмонд Уэллс, Рауль, Мишель, Мата Хари, Гюстав Эйфель… Вы готовы позволить целому миру умереть?

Мы опускаем глаза, это и есть наша реакция.

– Что ж, понятно.

Люсьен с обреченным видом слезает со стола и бредет к двери.

– Погоди! – окликает его Мэрилин Монро.

– Мне неинтересно быть богом-учеником, – бросает Люсьен, не оборачиваясь.

– Ты можешь помочь людям. Не этим, так другим, тем, которых нам доверят после, – уговаривает его Сара Бернар, мимо которой он проходит.

– Чтобы в итоге их убить? Хорошенькое дело! У меня столько же власти, сколько у… свиновода на бойне.

Люсьен отталкивает протянутые ему руки. Кронос ничего не предпринимает, ни слова ни говорит, чтобы помешать ему уйти. Когда бывший офтальмолог скрывается за дверью, он бормочет:

– Бедняга! Ему невдомек, чего он лишается. На каждом курсе есть такие излишне чувствительные души, для которых слишком силен шок. Чем скорее они отсеиваются, тем лучше. Есть другие слюнтяи, желающие выйти из игры? Сейчас самое время это сделать.

Никакой реакции. Кронос отворачивается от двери.

– Настал мой любимый момент, – объявляет он, принюхивается, громко фыркает, весь подбирается, как будто готовится отведать что-то очень вкусное. – Огонь!

Первым стреляет Прудон. Огромный айсберг откалывается от ледового материка на Южном полюсе и мгновенно тает. Следом за Прудоном пальбу открывают другие. Немного поколебавшись, я тоже пускаю в ход свой анх. Удивительно наблюдать, как стрельба здесь, у нас, сказывается там, на планете. Все мы в каком-то исступлении уничтожаем ее ледяные шапки. Я ловлю себя на том, что рушить мне приятнее, чем созидать. Мы наслаждаемся своим могуществом. Мы – боги!

Таяние полярных льдов приводит к подъему уровня океана. На берега обрушиваются чудовищные цунами, они сметают прибрежные деревни, обваливают скалы, затапливают долины, превращают в острова горные вершины, потом затапливают и их. Уже через считаные минуты на планете не остается ни единого клочка суши.

Когда Кронос отдает приказ прекратить огонь, там, где недавно простирались семь континентов, остался только тяжелый черный океан, ходящий пенными волнами. Из воды еще торчит макушка одной-единственной горы.

Каким-то чудом не погибшие животные и люди пытаются избежать смерти, хватаясь за плавающие предметы. Приглядываясь к происходящему при помощи своего анха, я обнаруживаю нечто вроде Ноева ковчега. Потом еще один. Люди нашли способ выжить. Поразительная живучесть!

– Прекратите их мучения! – повелевает Кронос.

Боги открывают прицельную стрельбу из своих анхов по крохотным плавучим мишеням.

Больше не видно ни одного живого человека. Птицам некуда садиться, они летают кругами, пока не выбиваются из сил и не падают в воду, где становятся жертвами морских обитателей.

Однако, разогрев полюса, мы создали огромное облако пара, которое окутывает планету и закрывает ее от нас. Солнечные лучи больше не достигают поверхности, температура резко падает. Совсем скоро вода начинает замерзать.

Рыба вмерзает в лед. «Земля‐17» превращается в ледяную планету. Теперь вся ее поверхность – огромный каток. Все формы жизни – люди, животные, растения – прекратили существование.

«Земле‐17» настал конец, теперь она – всего лишь гладкая жемчужина, посылающая в космос перламутровые отблески.

Белое яйцо, плывущее во вселенной.

29. Энциклопедия: космическое яйцо

С яйца все начинается, им все и кончается. В большинстве мировых мифов яйцо символизирует и зарю, и сумерки.