Страница 245 из 248
– Это прямо анекдот. «В 16 лет, – рассказывал отец, – меня начали мучить гормоны. Я мечтал по уши влюбиться. Я встретил свою любовь, но девушка быстро проявила навязчивость, я ее бросил и давай искать ее полную противоположность. В 20 лет я мечтал попасть в лапы к опытной женщине. И попал – к очень развязной, старше меня. С ней я открыл новые игры. Желая продолжить свои эксперименты, она ушла к моему лучшему приятелю. Я стал искать ее противоположность. В 25 лет мне хотелось милую девушку. Я встретил такую, но нам было нечего друг другу сказать. Наша пара развалилась. И снова я стал искать чего-то противоположного. В 30 лет мне хотелось умную. Нашел, она была блестящей, я на ней женился. Проблема в том, что она никогда со мной не соглашалась и вечно пыталась навязать мне свое мнение. В 35 лет я хотел найти девушку помоложе, которая во всем мне подходила бы. Нашлась и такая – но уж больно чувствительная, во всем видевшая трагедию. Тогда я захотел зрелую, спокойную, уверенную в себе женщину. Я нашел ее в клубе йоги, но она требовала, чтобы я все бросил и согласился кончить свои дни в индийском ашраме. В 50 лет я уже требовал от своей спутницы единственного…
– Чего?
– …больших сисек!»
Раулю смешно, мне нет.
– Инициация через женщин, я же говорю! Все они чудесные, безумные, с интуицией, капризные, загадочные, дерзкие, требуют верности, ветреные, великодушные, авторитарные, с ними мы достигаем вершины удовольствия и отчаяния. Но с ними нам приходится познавать себя, а значит, оценивать. Это как вызревание философского камня… Гниение, выпаривание, возгонка, прокаливание – и метаморфоза. Единственная опасность – это фокусировка на одной-единственной и приклеивание к ней, как мухи к меду.
– Слишком поздно, со мной это уже произошло.
– Возможно, Афродита хочет преподать тебе один-единственный урок: как расслабляться. Она научит тебя, что надо спасаться от таких женщин, как она. Вот ее наука для тебя.
– На это я неспособен, она уже превратилась для меня в смысл жизни.
Я горблюсь, Рауль берет меня за руку.
– Пока ты будешь любить себя больше, чем ее, она не сможет тебя погубить.
– Я в этом не уверен.
– Ах да, совсем забыл слова Эдмона Уэллса: «Любовь – это победа воображения над разумом». Увы, у тебя такое богатое воображение, что ты наделяешь ее качествами, которых у нее нет. Этому нет конца.
– Что верно, то верно, – соглашаюсь я, а сам думаю: «Я стану ждать с ней этой бесконечности, чего бы это ни стоило».
Я замираю. Слышно, как кто-то шагает, шурша листвой. Неясно кто подбирается ко мне, прячась в папоротниках. Потом передо мной возникает некто: тело человеческое, ноги бараньи, с копытами, глаза миндалевидные, из кудрей точат рожки, на меня смотрит проказник-сатир.
– Чего тебе?
– Чего тебе? – обезьянничает он, качая курчавой головой.
Я отмахиваюсь.
– Пошел вон!
– Пошел вон?
Маленький монстр тянет меня за тогу.
– Оставь меня в покое, – говорю я.
– Оставь меня в покое?
– Оставь меня в покое?
– Оставь меня в покое?
Теперь сатиров трое, все они играют в эхо и тянут меня за тогу, как будто хотят что-то показать. Я тороплюсь высвободиться. Рауль гонит их веткой вербы. Друзья дожидаются нас неподалеку.
– По-моему, они забавные, – говорит Жорж Мельес.
– Во всяком случае, неопасные, – подхватывает Мата Хари. – Если бы они хотели нас выдать, то давно так и сделали бы.
Мы идем дальше, сатиры за нами. Пахнет мхом и лишайниками, воздух насыщен странной влагой, мы выдыхаем пар.
Меня на каждом шагу сопровождает навязчивый образ Афродиты.
Часы в долине бьют полночь. Перед нами Голубая река.
Жорж Мельес просит нас остановиться и подождать рассвета, потому что тогда он сможет осуществить свой план. Мы не слишком ему доверяем, но все равно соглашаемся и садимся ждать под большим деревом с тянущимися по земле кривыми корнями. Чтобы не заскучать, я прошу Жоржа Мельеса поделиться со мной секретом его арифметической загадки с «киви».
– Умножение всех цифр на 9 всегда дает число из цифр, при сложении которых тоже получается 9, – объясняет он. 3 × 9 = 27.
2 + 7 = 9; 4 × 9 = 36. 3 + 6 = 9; 5 × 9 = 45. 4 + 5 = 9 т. д. Какую цифру ты ни выберешь, я заранее знаю, что сложение даст 9. Вычесть 5, останется 4. Поэтому, когда я хочу привязать к остатку букву алфавита, то это обязательно d. Единственная европейская страна на d – Дания (Danemark), а единственный фрукт на k, последнюю букву названия страны, – киви.
Оказывается, все очень просто. Объяснения фокусов всегда немного разочаровывают.
– Ты думаешь, что делаешь выбор, но это не так. Ты просто идешь по скрытому рельсу и не можешь с него сойти.
– Думаешь, здесь у нас тоже только иллюзия выбора?
– Уверен, что так, – подтверждает иллюзионист. – Мы воображаем, что играем, а на самом деле следуем заранее написанным сценариям. Разве некоторые события в истории наших народов не напоминают тебе другие, знакомые по «Земле‐1»?
– Амазонки – это миф, а не история.
– Может, они были, да сплыли. История побежденных народов древности неизвестна. На Олимпе придерживаются той же самой точки зрения: называют победителей и забывают побежденных. На «Земле‐1» в учебниках истории перечисляют только победоносные народы. К тому же в древности у многих не было письменности, все передавалось устно. Так что до нас дошли только рассказы тех, кто сообразил записать их в книгах. Нам знакома история китайцев, греков, египтян и евреев и неведома история хеттов, парфян и… амазонок. Все устные культуры оказались в проигрышном положении.
Это напоминает мне об одной из самых любопытных статей Энциклопедии. Память побежденных… Кто помнит об истребленных цивилизациях? Возможно, побуждая нас переиграть уже написанную партию, боги заставляют нас пережить эту боль.
И все же история «Земли‐1» кажется мне не такой, как та, что пишется у нас на «Земле‐18».
Жорж Мельес развивает свою мысль:
– Ты не видишь ничего общего между, например, народом скарабеев и египтянами?
– Нет, это же я надоумил их строить пирамиды. Что до их религии, то я по чистому совпадению вдохновился египетскими ритуалами, описанными в Энциклопедии Эдмонда Уэллса.
Я угадываю в темноте улыбку Жоржа Мельеса.
– Ты так думаешь? А если твое… совпадение свидетельствует о недоступном нам плане, которому мы следуем? Ты мнишь себя свободным, а на деле неизбежно приходишь к Дании и к киви…