Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 130 из 248

Сначала богиня Жатвы называет проигравших. В общей сложности отсеяно тринадцать племен. Девять подверглись вторжению, обращены в рабство и стерты с карты народами-агрессорами, два погибли от неизвестных эпидемий, еще два от гражданских войн. Всех тринадцать богов-учеников уволакивают кентавры, и наш промежуточный итог уменьшается до 93 (106 – 13).

Теперь Деметра объявляет победителей.

Золотой лавровый венок присужден Мэрилин Монро и ее женщинам-осам.

– Браво, Мэрилин, ваши женщины – пример для подражания. Ваши феминистки не перестают совершенствовать свою технику, а вы не забыли их как следует вооружить. Параллельно они интересуются искусством и ценят музыку. У них появились арфа и ксилофон. Они заслуживают первого места на пьедестале почета.

Мы аплодируем. Меня радует и одновременно удивляет, что такая чувственная молодая блондинка сумела создать цивилизацию воительниц, умелых в бою и сладострастных на отдыхе. Но при этом мне вспоминается фраза актрисы: «Мы, красивые женщины, должны выглядеть дурочками, чтобы не тревожить мужчин». Сейчас она доказала свою одаренность.

Серебряный лавровый венок: Прудон и его люди-крысы. Он изобрел собственную логичную систему каст и обеспечил племени овладение сложными технологиями, такими как металлургия.

– Он украл ее у людей-кротов! – возмущается Сара Бернар, но Деметра пропускает ее реплику мимо ушей.

– Люди-крысы Прудона научились ездить верхом и разработали успешные военные стратегии. К тому же их население постоянно растет.

– Он нарастил свое население за счет рабов из числа покоренных народов! – не унимается Сара Бернар.

Аплодисменты пожиже, чем в честь Мэрилин. Раздается даже свист – это негодуют боги-ученики, чьи народы что-то не поделили с народом лауреата.

Бронзовый лавровый венок присуждается Мари Кюри и ее людям-игуанам.

В зале удивленный ропот. Что за люди-игуаны? Нам они не попадались. Мы склоняемся над сферой со своими линзами и разглядываем другой северный континент, расположенный на немалом удалении от того, где играют почти все остальные. Вот этот народ, создавший огромные поселения посреди пустыни.

Богиню игуан награждают овацией.

Деметра переходит к комментариям. Саре Бернар следует проявить осторожность. Ее люди-лошади уже на последнем издыхании, как бы им не «вылететь» в следующей партии.

– И я знаю, по чьей вине! – ворчит бывшая актриса.

Народ собак влачит жалкое существование. Ученице Франсуазе Маркузо надо срочно придать ему новую динамику, если она не хочет, чтобы он вымер. То же самое касается людей-тигров Жоржа Мельеса и людей-термитов Гюстава Эйфеля, которые, по словам нашей преподавательницы, топчутся на месте, не нащупывая собственного стиля. Да, они построили города с красивой архитектурой, но теперь бездельничают и носа оттуда не кажут.

– Смелее! – подбадривает всех Деметра. – Мало просто справляться, нужно еще отваживаться! Почему у Прудона такие высокие оценки? Потому что он не пасовал перед риском.

– Ага, не пасовал перед тем, чтобы все порушить, – гнет свое Сара Бернар.

– Прудон – не бог разрушения, – возражает Деметра. – Да, он суровый бог, как бывают суровыми родители. Но вспомните, у суровых родителей дети часто лучше воспитаны, чем у тех, кто все позволяет. Ребенку гораздо проще уступить, чем потребовать от него соблюдения строгих правил. Лично я ничего не имею против выбора Прудона. Война – важнейший элемент игры Y. Прудон ушел в нее с головой, этот ход ничем не хуже других. Я уважаю его, как уважаю и тех, кто построил свои цивилизации на принципах дипломатии, земледелия, науки, искусства. Важен только результат.

Деметра возвращается на помост и пишет на доске: «Погребение».

– Сегодня я присутствовала при первых ритуальных похоронах, это произошло у людей-муравьев Эдмонда Уэллса. Запомните это событие. На этой основе скоро разовьются религии, появится новое социальное разделение на три класса: крестьян, воинов, жрецов.

– А как же артисты? – спрашивает Мэрилин, думая, наверное, о своем арфисте.

– Их слишком мало, и они недостаточно влиятельны, чтобы оставить серьезный отпечаток на истории человечества, во всяком случае, на данном этапе его развития. Мишель Пенсон и вы подарили своим людям музыку, но учтите, без крестьян-кормильцев и воинов-защитников ваши артисты долго не протянут.

Когда Деметра заканчивает свои нотации, мы с Эдмондом Уэллсом обнаруживаем, что оказались почти что в самом хвосте. Хуже нас всего один бог-ученик. Пещерный народец людей – летучих мышей некоего Шарля Малле пытался подражать своему тотемному животному, привязывая себе к рукам лианами кожаные крылья. Многие погибали, прыгая со скалы в надежде полететь.

– Когда какая-то идея оказывается бесплодной, от нее надо отказаться. Но вы упорствовали. В итоге от первоначальных восьмисот человек осталось каких-то пятьдесят. Не забывайте, что, когда в живых остается меньше тридцати подопечных, игроки автоматически выбывают из игры.

Шарль Малле еле-еле уцелел.

– Как ты думаешь поступить со своими спасшимися? – вполголоса спрашивает меня Рауль.

– Мне ничего не остается, кроме как за них молиться.

По удивленному взгляду Рауля я вижу, что он не понимает, шучу я или говорю серьезно.

– Молиться? Здесь? В царстве богов?

Я указываю подбородком на вершину горы, по-прежнему затянутую облаками.

– Ну да, ну да, «ему», там, наверху. Надеюсь, Мишель, ты не заделаешься мистиком. Бог-мистик – вот это будет невидаль!

Меня берет за руку Фредди.

– Забавно, мы оба выбрали альянс с китообразными, я с китами, ты с дельфинами, и при этом большие лодки строишь ты, а маленькие я.

– У меня не было выбора.

– Если тебе что-то понадобится, не стесняйся, обращайся к моим людям-китам.

– Ты тоже можешь на меня рассчитывать, хотя в данный момент мои «дельфины» в неважном положении.

– Почему бы им не вернуться и не отдохнуть у меня? Мои «киты» укажут дорогу твоим «дельфинам». Твой народ залижет свои раны, пополнит запасы воды и провианта, научится кое-чему у моего. Мои люди придумали сальные свечи. Они все лучше шьют одежду, твоим женщинам она понравится.

– Приглашаешь меня на показ китовой моды? Спасибо, но, боюсь, приглашение запоздало. Я уже запрограммировал своих, их корабль поплывет далеко на запад, туда, где садится солнце.

– Зачем ты это сделал?