Страница 129 из 248
Но нашлась женщина-муравей в летах, понявшая, что без нее им не справиться. Взобравшись на груду досок, она объяснила, что необходимо действовать по последним советам старика: укрепить судно, погрузить на него как можно больше провизии, взять с собой рыболовные сети и крючки, запас питьевой воды, сменные паруса. Поколебавшись, люди прислушались к ней. Она напомнила, что старик был необыкновенным человеком и что просто выбросить его останки, как поступали с телами обычных умерших, не годится. Прислушавшись к своей интуиции, она потребовала зарыть его в глубине подземного города людей-муравьев.
Эта мысль была непривычной, однако ее приняли единодушно. Люди обложили тело бывшего своего вдохновителя редкими ракушками и отнесли его на руках в глубины муравейника. После этого они дунули в большие полые раковины – так впервые был исполнен поминальный гимн.
Ответов ему стало гудение раковин за пределами селения. То был сигнал дозорных, увидевших облако пыли, признак приближения полчища захватчиков.
Люди-муравьи и люди-дельфины попробовали преградить им путь, но было поздно. Всадники с копьями и факелами предавали огню все на своем пути.
Пожилая женщина-муравей только и успела, что в отчаянии крикнуть: «Все на борт!» Несколько сотен выживших пустились вплавь, напрягая последние силы, добрались до судна. Люди-крысы не сразу поняли, что это побег и что в открытое море быстро удаляется судно с поднятым парусом. Внезапно из туч ударила молния, и ветер стих. Корабль замер. Преодолевая свой страх воды, люди-крысы погрузились на маленькие плоты, оставшиеся на берегу, взялись за весла, доплыли до судна с беглецами и напали на них. В большой корабль полетели горящие копья, безоружным беглецам оставалось только пытаться потушить пожар.
Стемнело, но бой продолжался. Внезапно пожилая женщина-муравей властно скомандовала сбросить с носа корабля в воду скользящие петли. Дельфины вдели в эти петли рыла и потащили корабль в открытое море, туда, куда не осмелились заплыть преследователи на утлых плотах.
Оказавшись в безопасности, люди сбросили в море своих павших и сосчитали уцелевших. На борту осталось тридцать раз по восемь, двести сорок человек.
Оставшихся на суше ждала та же участь, что и всех побежденных людьми-крысами: смерть или неволя. Мало кто выбрал второе, большинство предпочло умереть. Люди-дельфины и люди-муравьи слишком долго жили свободными, чтобы смириться с игом захватчиков.
Люди-крысы разграбили домики на сваях, а потом подожгли. Попытка спалить купол над городком людей-муравьев не удалась: земля не горит. Где-то в глубине обезлюдившего подземного поселения осталось покоиться нетронутое тело старого мудреца, обложенное ракушками.
84. Энциклопедия: церемониальные погребения
Первые погребальные обряды возникли вместе с появлением современного Homo sapiens, где-то 120 тысяч лет назад. В Израиле, в пещере Кафзех вблизи Мертвого моря, нашли захоронения, археологи извлекли из них кости и предметы, принадлежавшие, видимо, усопшим в те далекие времена.
Вместе с церемониями похорон зарождалось представление о жизни после смерти, о рае и аде, о суде за прижизненные деяния, позднее – религии. Пока человек выбрасывал трупы своих соплеменников на помойку, смерть была концом всего. Но с тех пор, как он стал по-особенному обращаться со своими усопшими, появился не только духовный мир, но и фантастическое воображение.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
85. Итоги подводит Деметра
Все мы моргаем, у всех впечатление, что мы пережили кошмар, когда Деметра зажигает свет. Мне не хочется шевелиться, я чувствую опустошенность, почти что ломку. Это ощущение знакомо мне по покеру: тревога, удушающий страх, когда другие игроки сбрасывают карты.
«Хороший игрок – тот, кто умеет выигрывать с плохими картами», – говаривал Игорь, мой клиент во времена, когда я был ангелом.
Сейчас у меня на руках 240 карт, и практически всех я знаю по именам. Гермес был прав: в конце концов ты привязываешься к своим людям. Эдмонд, похоже, в том же состоянии, что и я.
Больше всего меня тревожит то, что история продолжится для них без моего участия. Притом что они остались голые и босые. У них больше нет ни своего городка, ни территории, ничего, кроме груды деревяшек, болтающейся на морских волнах по злой воле ветра. Что с ними будет, пока не продолжится игра? Время играет против них. Но Деметра не идет на уступки. Пока что нам приходится бросить наших людей на произвол судьбы. Наша игра Y возобновится завтра. Только завтра.
Сколько дней, недель, месяцев пройдет там, у них, пока я буду спокойно спать у себя на вилле?
От нервов я грызу ногти. Среди нас вспыхивают ссоры. Боги-ученики сводят счеты за войны, смертоубийства, измены… Я охотно поквитался бы с Прудоном, который, истребив людей-черепах Беатрис, принудил меня отправить мой народ в неведомое на утлом челне, но поскольку Эдмонд Уэллс хранит невозмутимость, я воздерживаюсь от скандала. Что толку сетовать? Я заранее знаю ответ анархиста: «Жизнь – джунгли, пусть победит сильнейший». Или: «Горе побежденным!» Фразочки, оправдывающие худшие зверства. С другой стороны, нам твердят, что все это только игра.
Разве шахматисты оплакивают съеденные в ходе партии фигуры? Но я хотел бы, чтобы меня отправили туда, к ним, хотел бы помогать им напрямую, собственными руками, напрягая свои мышцы, натягивать вместе с ними паруса, вселять в них уверенность.
А что у соседних народов?
На юге, на другом континенте, Фредди тоже создал деревню на морском берегу. Тотем его племени – кит, оно строит весельные лодки, хотя и не дотягивающие размером до моего ковчега последней надежды.
Рауль держит своих людей-орлов в горах, откуда они время от времени нападают на кочующие мимо племена. Рауль и Прудон довольно близки друг к другу воинственностью, только первый ограничивается короткими набегами, а второй наползает, как дорожный каток, уничтожая все на своем пути. Оба отвергают любые союзы, хапают все, до чего могут дотянуться, и оставляют после себя дымящиеся развалины.
Рауль сколотил чрезвычайно подвижную армию, полагающуюся скорее на хитрость, чем на силу. Все решают донесения разведки, удар он наносит только тогда, когда уверен в победе. Он заимствует у других знания и приемы, все, что обогащает познания его подопечных.
Народы Руссо и Вольтера, естественно, воюют друг с другом, притом что два поселения со столь разными господствующими концепциями поразительно друг на друга похожи.