Страница 117 из 248
– …Вы больше не ангелы. У вас больше нет моральных обязательств. Учитесь полной свободе по отношению к самим себе и к другим.
Я закрываю глаза, чтобы лучше слышать ее голос, наслаждаться ее ароматом. Никогда я не чувствовал себя так хорошо, так умиротворенно, как рядом с ней, с Афродитой. Вот бы замерло время! Вот бы покинуть свое тело и полюбоваться нашей танцующей в тесном объятии парой. Вот бы Мишелю Пенсону посчастливилось обнимать такую женщину…
– У меня… У меня есть друзья. Моими союзниками будут они.
– Не будьте наивны, Мишель. Здесь у вас больше нет друзей, только конкуренты. Каждый за себя. В финале останется один-единственный победитель.
Мы кружимся, музыка понемногу ускоряется.
– Мой бедный Мишель, ваша проблема в том, что вы… славный. Неужели вы хотите, чтобы женщина полюбила славного мужчину? Мужчине все можно простить, кроме этого.
Мы танцуем, и мне хочется, чтобы это мгновение чистого счастья тянулось вечно… Она слегка отодвигается, я погружаю взгляд в ее бирюзовые глаза и вижу в них карту острова, на который сослан. У меня нет времени расшифровывать карту. Меня захватывает и влечет пропасть ее глаз.
– Слушайте меня, я вам помогу.
– Найти отгадку?
– Нет, лучше сыграть и лучше зажить в Олимпии. Внимательно выслушайте три мои совета:
1) Не верьте всему, что вам говорят. При любых обстоятельствах доверяйте только своим собственным чувствам, своей интуиции.
2) Старайтесь угадывать игру за игрой.
3) Никому не доверяйте, особенно вашим друзьям… и мне. – Она прикасается губами к моему уху и еле слышным шепотом дает последний совет. – …И еще: не ходи сегодня вечером со своими друзьям на гору… Присоединись к другой группе. Некоторые, например, фотограф Надар, уже разведали несколько маршрутов подъема, они тебя заинтересуют.
Выходит, боги-учителя в курсе наших ночных эскапад. Почему же они нас не останавливают?
Нас отвлекает чей-то крик.
Сирены прекращают петь. Оркестр бросает инструменты. Мы уже смекнули, что происходит. Это стало привычным.
Единственный вопрос – кто очередная жертва?
72. Энциклопедия: три обиды
Человечеству нанесены три обиды.
Первая: Николай Коперник объявляет, что Земля – не центр Вселенной, а вращается вокруг Солнца, которое, вероятно, находится на периферии обширной звездной системы.
Вторая обида: Чарльз Дарвин объявляет, что человек не превыше прочих созданий, он просто животное среди других животных.
Третья обида: Зигмунд Фрейд объявляет, что человек верит, что он создал искусство, захватывает земли, изобретает науки, разрабатывает философские и политические системы, потому что ведом высокими стремлениями, а на самом деле его мотивация – всего лишь желание покорять своих сексуальных партнеров.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
73. Убийство Беатрис
Кто-то машет рукой у ближней рощицы, и мы все мчимся туда. Там лежит, скрючившись, девушка, ее плечо почернело от выстрела из анха. Она стонет, корчится, зажимает ладонью рану. Последняя судорога – и у нее закатываются глаза.
– Кто это? – спрашивает Рабле. Кентавры спешат к телу с одеялом и носилками.
– Беатрис Шаффану, – грустно отвечает Прудон.
Новый промежуточный итог: 109 – 1 = 108.
С неба обрушивается Афина с занесенным копьем, ее сопровождает всклокоченная сова, сама богиня – воплощение гнева и ярости.
– Эту гнусность совершил кто-то из вас. Ваш курс совершенно отбился от рук! Эти преступления, эти кражи… У богов-учителей похищают их вещи. Поступают сигналы о пропаже кухонной утвари, кузнечного инвентаря, шлемов, канатов и веревок.
Мы опускаем головы.
– Вас уже предупреждали, что богоубийца понесет наказание, которое всем послужит назиданием. Мое решение: он сменит Атласа, будет вместо него таскать мир.
Таскать мир? Мы гораздо меньше и слабее его.
Ее взгляд шарит по нам и вдруг задерживается на мне.
– У вас есть алиби, Пенсон?
– Есть, я танцевал с Афродитой.
Я ищу ее глазами и не нахожу. Я зову в свидетели всех учеников, они наверняка видели, как мы танцевали, но все как один отводят глаза. Не верят же они, что я мог убить Беатрис?!
– Так… Ваш народ – Дельфины? Черепахи Беатрис Шаффану стояли на одну ступеньку выше вас. Это вполне могло послужить мотивом.
– Это не я, – говорю я самым уверенным голосом.
Ее лицо под шлемом озаряет улыбка.
– Посмотрим, мсье дельфиний бог. Во всяком случае, если вы рассчитываете выиграть, совершив убийство, то, боюсь, этого недостаточно. – Она хищно смотрит на меня. – Я видела вас в игре и догадываюсь, как вы будете играть дальше. Думаю, вас быстро устранят. Бога-ученика легко расшифровать по снам, которые он шлет своему народу, по его слабым и сильным мазкам. Вы слишком… – Она подбирает эпитет. – Слишком кинематографичны. Вы играете так, чтобы ваши люди были симпатичны тем, кто увидит фильм. Но на самом деле зрители неважны. Важны только сами актеры, те, кто живет внутри фильма.
Не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями для ответа, Афина пришпоривает своего крылатого коня Пегаса и взмывает в небо, сопровождаемая своей совой.
Кентавры требуют, чтобы мы разошлись по домам.
– Мне нельзя таскать мир, я с ним и ста метров не пройду, – канючит на ходу Гюстав Эйфель. – Никогда не был тяжелоатлетом. Атлас – великан, мы по сравнению с ним карлики.
Эдмонда Уэллса больше занимает само преступление, чем положенная за него кара.
– Беспокоит то, что удар пришелся по Беатрис Шаффану, одной из победительниц игры Y.
– Если богоубийца нападает на победителей, то будущая жертва – я, – смеется Прудон.
– А потом я.
– Боги на нас давят, богоубийца тоже, – говорит Фредди.
– Думаешь, его не существует, это «они» его изобрели, чтобы еще больше нас издергать?
– Мы же собственными глазами видели тела жертв, – напоминает Эйфель.
– А что мы видели? Как кентавры их накрывают и уносят, вот и все, – не соглашается Мэрилин.
Прудон подходит ко мне со словами:
– Мишель, попридержи свое стадо, если оно пересечется с моим, то союза им не видать.
– Не волнуйся, – говорит Рауль, обнимая меня своей длинной ручищей за плечи. – Тебя защитят мои Орлы. Пойдем с нами, будем охотиться на большую химеру.
Я артачусь.
– Нет.
– Что «нет»?