Страница 101 из 248
Я вдохновляюсь достижениями моего наставника Эдмонда Уэллса и совершенствую коммуникацию между своими творениями. Они теперь ведут семейную жизнь и общаются при помощи ультразвука. Остальным групповой принцип не очень-то годится. Им подавай камуфляж, мимикрию, обман, мощные челюсти, яд, зубы, быстрое спаривание. Вскоре боги-ученики определяют для своих созданий территории, и те защищают их всеми плавниками и зубами. Причем все посылают разведчиков, изучающих оборонительные порядки врага.
Рыба прошлых поколений предоставлена сама себе и, продолжая размножаться, разнообразит ландшафт. Недостаточно совершенная, она выполняет функцию добычи.
Обстановка конфронтации держит всех нас в постоянном возбуждении. Ученики вокруг меня видят, как отсутствие связной стратегии приводит к плачевным последствиям для их созданий, и старательно копируют решения победителей.
На поверхности скапливаются трупы рыб, не ставших пищей ввиду своей избыточной численности. Порой дохлятина опускается в пропасти на океанском дне, и кто-то из учеников додумывается создать питающегося ею краба-падальщика.
Успех так велик, что его краб быстро мутирует и начинает нападать на защищенных панцирями черепах Беатрис Шаффану. Той приходится удвоить толщину их доспехов и даже покрыть хрящевой слой лаком, чтобы острым клешням было не за что хвататься.
Арес нас подбадривает, пришпоривает, заставляет яростно драться. На подсознательном уровне нас вдохновляют музыкальные мотивы «Carmina burana».
Война всюду. Скоро – я не успеваю оглянуться – виды приобретают стабильность. Никто уже не покушается на чужую территорию, каждый успешно обороняет свою.
Арес решает, что пора все остановить и подвести итоги. Он объявляет, что сначала зачитает список двадцати лучших и тех, кто по итогам дня будет исключен. Мы затаиваем дыхание.
Первый – Прудон, он удостоен золотого лаврового венка за свою акулу, абсолютного хищника. Второй – Жорж Мельес со своей сверхзоркой муреной. Третья – Беатрис Шаффану со своей панцирной морской черепахой, которую никто не может даже поцарапать. Концепция щита позволила ей создать блестящий прототип. За ней следуют Бруно Баллар и Фредди – у первого барракуда, у второго рыба-клоун. Мате Хари удался кальмар, Мэрилин Монро – медузы. За ними идет Рауль со своим скатом-мантой. Наконец, отмечен я с моими дельфинами, хотя Арес упрекает мои прототипы в недостатке боевитости: мол, форма хороша, но подкачало содержание, получилось не агрессивное, а игривое существо. На этом этапе эволюции игра – роскошь, которую еще нельзя себе позволить, объясняет он. На мое возражение, что игра – урок боя, он отвечает, что первым делом надо думать о выживании и о хищничестве.
На нижних ступеньках Арес собрал образцы, не приспособленные ни к нападению, ни к толковой обороне. Это и тихоходные акулы, и медузы со слабым ядом, и мягкотелые кальмары, и спруты с путающимися щупальцами, и не умеющие общаться сардины, и вялые угри. Приговор не подлежит обжалованию, пусть неудачник рыдает, ему нет спасения. Новый подытог: 137 – 12… Нас остается только 125.
В дюжине обреченных всего одна знаменитость – Монтень. Он поворачивается к нам и хладнокровно желает удачи.
На пороге уже бьют копытами кентавры. Они уволакивают приговоренных, мы уже готовы расходиться, но Арес опять нас усаживает.
– Подождите. Вы что себе думаете? Этот урок еще далек от завершения. Он только начался. После рыбы вы займетесь сухопутными тварями. Короткий перерыв, чтобы пообедать и размяться, и опять за дело.
56. Энциклопедия: насилие
До прихода западных завоевателей североамериканские индейцы соблюдали чувство меры. Насилие существовало, конечно, но было ритуальным. Не было избыточной рождаемости, а значит, не требовалось войн для поглощения демографических излишков. В племени насилие служило свидетельством отважного преодоления боли и отчаянных ситуаций.
Племенные войны обычно вспыхивали из-за спорных охотничьих территорий и редко перерастали в бойню и резню. Главным было доказать противнику, что при желании вы готовы пойти дальше. Обычно достигалось согласие о бесполезности дальнейшего насилия.
Борьба индейцев с пионерами Дикого Запада долго ограничивалась постукиванием копьем по плечу: мол, при желании могу и проткнуть. Противник в ответ пускал в ход огнестрельное оружие. Для практики ненасилия требуются минимум двое.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
57. Время животных
Чтобы не терять времени, мы обедаем на месте. Ора Лето раздает корзинки с едой. Продолжается наша пищевая эволюция. За морепродуктами следует сырая рыба. В меню тунец, скумбрия и треска, поданные вымоченными в лимоне сырыми полосками. Мы так проголодались, что молча набрасываемся на сырую рыбу и ощущаем прилив сил.
Теперь нас распирает энергия. Надо спешить, мы знаем, что Аресу не терпится продолжить «Игру». Пока мы насыщаемся, он, замотавшись в черную тогу, палит в небо из своего анха, вызывая ливни, от которых начинают зеленеть пустынные континенты. Растительность на суше получит больше света и воздуха, изобилие микроэлементов обогатит у наших прототипов обменные процессы.
Мы еще вытираем салфетками жирные рты, как Арес уже призывает нас к порядку:
– Хватит терять время, за работу! Выплескивайте вашу рыбную похлебку на твердую землю!
Повинуясь своему учителю и войдя во вкус игры, мы переселяем почти всю свою рыбу на сушу, превращая плавники в неуклюжие конечности. Легкие быстро приспосабливаются к атмосферному воздуху, и рыбы начинают плодиться на континентах и архипелагах, превращаясь в лягушек, саламандр, малых и больших ящериц и, наконец… в динозавров.
И снова на «Земле‐18» суета, каждый из нас верен своему собственному стилю. Фредди выращивает из своей рыбы-клоуна длинного тонкошеего диплодока. В нем двенадцать метров, но он какой-то нестойкий. Рауль, сохранив своему скату крылья, получил подобие птеродактиля, летающего ящера с заостренной мордой и мелкими зубами. Он первым поднимает свое изделие в воздух. Узнаю своего друга, пионера танатонавтики, всегда стремящегося воспарить и глянуть на всех и вся свысока.
Прудон не изменяет акульей хищности и создает пародию на узкоглазое чудище с огромной клыкастой челюстью, вылитого Tyra