Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 212

Я подождала, вдруг он что-то добавит, а потом кивнула ему на прощание, развернулась, но тут его голос еще раз пронзил приглушенный городской шум.

– Арамена?

Я никак не могла помешать волосам на затылке встать дыбом от того, как именно он произносил мое имя.

– Да?

– Береги себя.

* * *

– Ты не спешила. Пришлось дольше заниматься с Нинни? – поздоровался папа, когда я зашла в столовую вместе с мамой, и встал, чтобы привлечь меня в свои медвежьи объятия.

– Да, можно и так сказать. Прости. – Я прижалась к его твердой груди и на мгновение закрыла глаза. Это было настоящим. Моя семья была настоящей.

– Что уж там. – Папа отпустил меня и показал на место рядом с Эстер, которая только отставила в сторону белое вино. – Садись, мы не ели, ждали тебя.

– Спасибо. – Улыбаясь, я опустилась на стул рядом с сестрой, а наши родители исчезли в соседней кухне.

– Все хорошо, Реми? – Эсси посмотрела на меня типичным взглядом старшей сестры, наморщив тонкий нос так, что изящные позолоченные очки немного сползли.

Я взяла стакан с водой, стоящий передо мной, и кивнула.

– Конечно.

Маленькая ложь ранила, но я не стану рассказывать ей или родителям о Казимире или этих

Нова

. Они и так уже считали, что мне иногда не хватает реалистичного взгляда на жизнь, и не в последнюю очередь потому, что я скорее готова ремонтировать домашние приборы в задней комнате, чем принять приглашение из Сорбонны.

Сестра скептически поправила очки.

– Если ты так говоришь. Я в любом случае могу прочитать по твоему лицу, что что-то не так. Кроме того, ты смотрела на потолок, что является точным признаком лжи.

– Бред.

– Это точный метод разоблачения.

Я легонько толкнула ее под столом и сделала глоток воды.

– Откуда у тебя это? Из цветочного магазина?

С наигранной обидой сестра состроила гримасу.

– Ты бы так пренебрежительно не отзывалась, если бы хоть что-то прочитала об этом, Реми.

– Ха-ха.

– Так и есть.

– Когда слышу, как вы разговариваете, забываю, что нахожусь среди взрослых женщин, – прокомментировала мама нашу дружелюбную перебранку. Она вошла в этот момент в комнату с двумя большими тарелками. До меня донесся аромат запеченных овощей и картошки.

– Кое-что никогда не меняется, – ответила я и освободила место, чтобы она могла поставить блюда. Папа пришел мгновение спустя с медальонами из индейки, и совместный ужин официально начался. К счастью, пока мы говорили о «Букете роз» и обсуждали мамины новые истории из больницы, о моем опоздании и правильных предположениях Эсси больше не вспоминали. Как всегда, наш отец, который, будучи историком искусства, не интересовался медициной, с трудом выслушал забавные истории из больницы и взял реванш, рассказав байки из музея д’Орсэ, в котором работал. Пока мы ели, бутылка маминого любимого вина опустела, мы узнали все новости, а воспоминания последних дней уходили все дальше на задний план. Словно не было погони в метро, словно я не согласилась в воскресенье встретиться в парке с абсолютным незнакомцем.

Словно в том переулке Казимир не подошел ко мне слишком близко.

Однако когда я позже сидела на мягкой скамье в оконной нише в старой детской комнате и наслаждалась видом ночного Парижа, в голове снова возникли картинки и воспоминания, такие четкие, что они лишили меня последнего шанса на сон. Я снова и снова видела карие пронзительные глаза Казимира, девушку с короткой прической и выражение ее лица. Эту злость. Месть. Ненависть.

Во что я, черт побери, ввязалась? И почему я не могла просто все оставить? Зачем нужно было соглашаться на встречу?

Потому что нечто в словах Казимира удержало меня.

Подавив желание выругаться, я потерла переносицу. Возможно, не стоит идти на эту встречу. Может быть, будет ошибкой еще больше ввязываться в это дело.

Но что, если нет?

Он знал мое имя, смотрел на меня так, словно я не была незнакомкой… словно он меня знал, и это казалось первым ответом на то, что я уже вечность неосознанно искала.

Словно сами по себе мои пальцы коснулись маленькой золотой шестеренки, висящей на цепочке на шее. Было нелепо даже на секунду подумать, что Казимир как-то связан с моим прошлым. Моим настоящим происхождением. И все же… это чувство не покидало меня. Опасное чувство.

Быстро, будто обожглась о шестеренку, я отпустила ее и посмотрела на мерцающую Эйфелеву башню, которую было видно даже отсюда. Огонек на ее вершине лениво вращался по кругу, освещая части города, другие при этом оставались в темноте.

Я ошибалась по поводу Казимира.

Должно быть, это все ошибка.

Но что, если не так?

Глава 10

1-й округ, Париж

Зим

– Т

ак можно омрачить утро, не так ли?

Я остановился перед дверью своей комнаты в Подземелье и повернулся к Людвигу, расслабленно опирающемуся о неровную стену тоннеля.

– Когда отец попросил проявить терпение, я был уверен, что Корбин вот-вот свернет ему шею.

– Шансы были высоки. – Пожав плечами, я открыл дверь и пригласил брата войти, прежде чем закрыть за нами дверь. Сразу же включилось автономное освещение, встроенное в высокий скалистый потолок, и погрузило комнату в теплый золотистый свет. – Эти бессмысленные собрания лишают нас не только ценных нервов.

– Нервов, которые мы бы лучше потратили на дело Арамены Бенуа? Это же скрывалось за словами отца о терпении, да? – Вскинув брови, Людвиг упал на широкое кресло, окруженное книжными полками и доминирующее в углу моего убежища.

Я начал расстегивать рубашку и подошел к большому шкафу напротив широкой кровати.

– Нам нужно вытащить ее из передряги, пока не узнаем о ней больше. Тут наши мнения с отцом совпадают.

– Да ладно, мы оба знаем, что ты бы не был так зациклен на этой девушке, если бы хоть немного сомневался в этом вопросе.

Сцепив зубы, я целое мгновение смотрел на младшего брата, который рассеянно листал старое издание «Эммы», снабженное примечаниями.

– Я не зациклен, Лу. Просто я использую любую возможность, чтобы спасти наши задницы.

Тем более что потаенная часть моего дара шептала ее имя. Dieu.

– Слова истинного

Писателя миров

.

– Casse-toi

[31]

[Пошел вон, проваливай, исчезни (фр).]

.