Страница 156 из 212
, что ты так ничего и не узнала о своей биологической семье и чувствовала, что не могла найти свое место. Все указывает на то, что ты часть этого второго мира.
Казимир отчетливо прокашлялся и резко отвернулся, чтобы скрыть улыбку на губах.
Я ее все равно увидела и бросила убийственный взгляд на его спину.
– Теперь нужно поговорить о клятве. Я не хочу, чтобы мой мозг поджарили просто потому, что я непреднамеренно произнесу слово «библиотека». Или скажу что-то еще слишком близкое.
– Этого не произойдет, Нинетт, – сухо ответил Зим.
Я помассировала переносицу и поставила локти на стол.
– Мне жаль, что я раньше тебе об этом не рассказала.
– Не могу поверить, что говорю это, но я все понимаю. Это не просто твоя тайна, Реми, но и их. – Нинни посмотрела на Зима, облокотившегося на спинку стула, и, нахмурившись, бросила взгляд на хаос на столе. – Это не тебе было решать.
Я улыбнулась уголком губ.
– Кто ты и что ты сделала с моей лучшей подругой?
– А это моя тайна. – На ее губах, как в зеркале, отразилась моя полуулыбка. – Как именно вам нужно помочь библиотеке, чтобы удержать этих
Нова
?
– И то и другое напрямую связано. Открытие библиотеки является главным приоритетом, и пока что мы не можем сконцентрироваться на
Нова
. Кроме того, нигде нет большего собрания знаний мира, я уверен, что в
Мондии
мы найдем записи, которые помогут нам двигаться дальше.
Нинетт напряженно провела рукой по волосам.
– Как именно выглядит загадка?
Казимир бросил на меня взгляд, а потом протянул Нинетт кубик, лежавший посредине стола.
«
Сначала печать делает мысли видимыми для глаз. Направляйтесь к истокам печатных книг, истокам наших букв, любой путь в созданном человеком мире вам будет открыт
», – пробормотала она и провела пальцами по дугообразным темным буквам. – Мы говорим о Гутенберге и Майнце, да?
– Да? – Я подсела ближе. – Нам не хватает точного предмета. Как пера в Эдинбурге.
– Хм. Исток букв… есть стишок про «В»: Я начало вечности, я есть в новеллах и виршах, я появляюсь в конце концов, нас двое во вдохновении… Решение – «
В
». Возможно, исток букв – это «
В
». Но это никуда не ведет.
По какой-то причине мое сердце забилось сильнее. Я вспомнила ту детскую загадку, которую нам загадал ее отец, когда мы еще учились в начальной школе.
– Нинни, это… это может сработать. Что думаешь, Зим?
Он медленно кивнул.
– В таком направлении мы пока что еще не думали. При этом, возможно, кубик указывает на определенную букву – например, ячейки печатного станка, если говорить о книгопечатании.
Я снова обдумала его слова.
– Или мы говорим об «А».
– А? – Нинет вопросительно сморщила лоб.
– Исток букв, – объяснила я, – начало алфавита. А.
Именно в этот момент Людвиг решил без предупреждения завалиться в комнату. Его щеки покраснели, и даже для самого себя он выглядел слишком оживленным.
Зим оттолкнул стул и посмотрел в глаза брату.
– Пожалуйста, скажи, что ничего не произошло.
Людвиг сжал зубы.
– Речь не о
Нова
, а о влиянии закрытия
Мондии
на мир. – Его кадык подпрыгнул. – В Исландии одновременно началось извержение четырех вулканов, мы установили дыры в множестве областей знания, и… есть три сообщения о пересохших источниках воды в Южной Америке, от которых зависят миллионы человек, – и это только верхушка айсберга.
–
Fichu
. Мы слишком много времени потратили на загадку, черт, – вырвалось у Зима, и он схватил кубик. – Это должно прекратиться. Больше никаких экскурсий в Париж. Берем этот чертов кубик и доведем дело до конца, прежде чем пострадает больше людей.
– Отец не будет рад, что
руководство
покидает наши священные залы.
– Придется пойти на этот риск, – серьезно ответил Казимир. – Или кровь множества людей будет на его руках. На наших.
Людвиг пробормотал что-то непонятное, но потом кивнул, соглашаясь. В его глазах читалось то же беспокойство, что бурлило в моем животе. Все эти люди… и все это из-за библиотеки, которая загадывала нам загадки.
– Отправляемся сейчас же, – объявил Зим и не оставил места для возражений. – Никаких окольных путей, и, если будет нужно, мы украдем все чертовы буквы «А» и «Б» из Музея Гутенберга. Нельзя больше позволять умирать людям.
Я невольно вздрогнула от его громкого голоса, пусть даже он был и прав. У нас больше не осталось времени. Я мрачно сжала губы и посмотрела на Людвига, нервно пожевывающего нижнюю губу.
– Лу?
– Есть кое-что еще. – Взгляд Людвига потускнел, потом он снова посмотрел брату в глаза. – Зим, речь… о Доте.
Костяшки на пальцах Казимира побелели.
– Что с ним? Что с Дотом?
– Его больше нет.