Страница 119 из 212
– Как и всех в Подземелье. Мы почти всю жизнь проводим вместе, разделяем одни и те же тайны, и благодаря…
Нова
нас осталось мало. Когда теряешь кого-то из клана, такое впечатление, что лишаешься части себя, части, которая отваливается без предупреждения и оставляет зияющую дыру, закрыть которую невозможно. Учитывая, что Юго был ближайшим советником моего дяди… – Эти слова прозвучали как-то глухо. Возможно, потому что за последние месяцы погибло слишком многое, и эта пустота, уверенность, что это не прекратится, стали нашим грустными спутниками.
– Надеюсь, что мы выясним их мотивы, в библиотеке, когда ее откроем, или в другом месте – и каким-то образом закончим все это.
Я тоже на это надеялся.
Примерно пять минут спустя водитель такси, закончивший телефонный разговор, остановился у красного здания, которое вместе с современным зданием из стекла и металла составляли музей Гутенберга. Темная булыжная мостовая сияла после дождя, кленовые листья лежали на земле, и между кронами деревьев на фоне серого неба возвышался собор Майнца.
– Одиннадцать евро шестьдесят.
Я заплатил, а Реми уже вышла, и я последовал за ней. На площади жизнь не особо кипела, перед музеем припарковались два белых фургона для доставки товара, а на скамейке спал бездомный. Никаких следов
Нова
, никакой Зеллы, и тем не менее жжение между лопаток не проходило. Реми, нервно прижимающая к груди рюкзак – единственную сумку, которую мы взяли с собой, – судя по всему, ощущала то же самое.
– Сейчас они выставляют лишь реконструкцию первого печатного станка, – тихо сказал я и подошел к ней. – Оригинал, на котором была напечатана Библия Гутенберга, находится в подвале, и множество специалистов из шести стран реставрируют ее.
Реми искоса взглянула на меня.
– Это плохо или хорошо для нашего замысла?
Несмотря на напряжение в груди, уголки моих губ приподнялись в легкой улыбке.
– Нужно бы сначала это выяснить.
– Это успокаивает.
– Мы уже справились с Римом и Эдинбургом, значит, и с Майнцем разберемся.
– Имеешь в виду, мы много тренировались в сложившейся ситуации, – она показала сначала на меня и потом на себя, – совершать кражи?
Я забрал ее рюкзак и повесил на плечи.
– Это не настоящая кража, если выглядит так, словно ничего не украли.
В ее глазах зажглась маленькая искорка, на мгновение прогнавшая страх.
– У тебя на все есть находчивый ответ, да?
– Должно же быть преимущество в том, что помнишь каждое прочитанное слово. – Я слегка подтолкнул ее и указал на главный вход. – Людвиг отправил мне точные чертежи и планы возможных путей побега. Кроме того, он координирует отключение камер и прикрывает наши спины.
– От одного слова «пути побега» по коже бегут мурашки.
– Эй! – Я медленно встал перед ней и поискал ее взгляд. – Это лишь подстраховка, нам не придется бежать. Не в этот раз.
Ее губы искривились, но потом она тихо вздохнула.
– И я рассказала родителям, что у меня сегодня чайный тур по Темзе.
– Почти то же самое.
Фыркнув, она покачала головой, а потом мы направились к главному входу. Едва мы прошли в музей мимо двух сотрудников в форме, напряжение вернулось. Я буквально чувствовал, как оно волнами исходит от Реми, и не мог не заразиться им. Неважно, как часто я пробирался в музеи и дома, чтобы украсть первые издания для
Писателей миров
, сердце продолжало бешено стучать. Нервы, слишком быстро проскальзывающие в голове мысли, приносящие с собой ощущение, что вот-вот в любой момент сойду с ума. Никакие тренировки в мире изменить это не могли.
И тем не менее я старался выглядеть спокойным. Ради Реми, ради этой миссии и из-за парня из службы безопасности, который, как мне казалось, наблюдал за нами.
Я невольно схватил Арамену за руку и не удивился, что ее быстрый пульс также легко чувствовался под кожей. Как ни странно, это меня успокоило.
– Там впереди продают билеты, как только получим их, отправимся на выставку.
Реми кивнула.
– Звучит логично.
Прозвучало так, словно мы разыгрывали плохой сценарий, но это было не важно. Я купил нам два входных билета, включающие все доступные для туристов отделы, а потом написал брату, пока Реми сдавала вещи в гардероб.
Зим
:
Внутри. Можно начинать.
Лу
:
Все понятно, делаю вас невидимыми.
Зим
:
Спасибо. Есть новости о Нова
?
Лу
:
Пока что нет. Ни в Париже, нигде. Судя по всему, крысы попрятались.
Я почувствовал слабое облегчение, но по крайней мере происшествий больше не было. Надеюсь.
Зим
:
Ладно. Держи меня в курсе.
Лу
:
Bo
Dieu. Все еще держа телефон в руках, я поднял взгляд, когда Реми подошла ко мне.
– Отдала рюкзак. Кроме… ну, некоторых вещей.
Я забрал
дупликатор
и засунул вместе с кубиком в карман брюк.
– Merci. Ты готова?
– Не думаю, что к этому можно подготовиться.
Я напряженно подмигнул ей.
– Такого ответа должно хватить.
Закатив глаза, Реми скрестила пальцы, а потом мы последовали за указателями к началу экскурсии. В это время, когда оставалось примерно сорок пять минут до закрытия, людей было мало, что играло нам на руку. В первой комнате мы встретили едва ли трех посетителей, а сотрудники уже были заняты тем, что прибирались и устраняли следы гостей. Реми шла рядом со мной и рассматривала некоторые экспонаты и изображения, посвященные истории книгопечатания, а я мысленно следил за доро́гой. Еще две комнаты, посвященные началу искусства книгопечатания, потом проход, в котором широкая дверь вела в коридор, где рядом с туалетом также находился проход на извилистый первый этаж музея.
– Впереди, – тихо сообщил я Реми и склонился ближе к ней, так что почувствовал ее запах. Сладкие нотки ее шампуня, смешанные с ароматом лета и свежими цветами. Трудно сказать, почему именно сейчас это так бросилось мне в глаза, но этого хватило, чтобы мир на мгновение застыл. Мгновение, которого хватило, чтобы пропустить ответ Реми.
– Прости? – Я выпрямился и погладил кубик в кармане.
Она озадаченно вскинула бровь.
– Я спросила, лучший ли это путь.
Mince, alors, сосредоточься, Зим.
– Да, согласно плану, да.