Страница 120 из 212
Она еще мгновение смотрела на меня, а потом толкнула дверь к туалетам. Вот и говори потом «сосредоточься». Покачав головой, я последовал за ней.
Широкий коридор был пустым, за исключением пяти камер, размещенных под потолком. Я решительно направился к двери подвала и повернулся к Реми:
– Думаешь, сможешь открыть?
– С помощью моих странных, но практичных способностей взлома замков? – Ее взгляд, направленный на камеры, вернулся ко мне. –
Жужжание
достаточно громкое, но… за нами никто не следит?
– Наши люди позаботились об этом, Реми. – По крайней мере в этом я был точно уверен.
Арамена нерешительно кивнула и вытерла ладони о тонкие светлые штаны, а морщинки на ее лбу стали глубже. Мгновение спустя она положила руки на металл.
– Звучит не так, как замо́к в Эдинбурге.
Я облокотился о стену рядом с дверью, чтобы оставить ей место и одновременно присматривать за выходом в коридор.
– Возможно, потому, что он электронный. – Я кивнул в сторону панели – скорее всего для карты-ключа, но Реми не услышала мои слова. Она стояла, опустив веки и положив пальцы на сверкающую поверхность, и словно бы… прислушивалась. В это мгновение мне бы хотелось заглянуть в ее голову, увидеть ее мысли, то, как я вижу написанные слова, и понять, что в ней происходит. За жизнь я раскрыл множество тайн, собрал множество знаний и проглотил больше книг, чем читает большинство людей, и все же некоторые загадки оставались для меня нераскрытыми.
И Реми, ее дар, – были одними из них.
Легкий щелчок вырвал меня из размышлений, а потом я, к своему удивлению, увидел ее кривую ухмылку.
– Думаю, у меня получилось.
Мгновение дольше, чем нужно, я смотрел на ее покрасневшие щеки, а потом повернулся к открытой двери и улыбнулся.
– Действительно. – Я быстро сжал ее плечо, прежде чем мы переступили порог, и нам навстречу пронесся прохладный воздух. С приглушенным стуком дверь за нами закрылась, и мы оказались в полной темноте. Благодаря моим способностям глаза сразу же привыкли к темноте, и я увидел лестницу, ведущую вниз.
– Зим?
– В нескольких метрах впереди есть датчик движения, который должен нас сразу заметить, – так же тихо ответил я и взял ее за руку, инстинктивно протянутую Реми. – Просто оставайся рядом со мной, мы находимся перед длинной лестницей.
Ее хватка стала сильнее, и я заметил, как она кивнула, а потом мы осторожно двинулись в путь. Не прошли мы и трех ступеней, как без предупреждения над нами включился свет. Ругаясь, я несколько раз моргнул и повернулся к Арамене, стоявшей на ступеньку выше меня и поднявшую руку, защищаясь от внезапного света.
– Все хорошо?
– Да. Если не считать света, сжегшего мою сетчатку, – пробормотала она и опустила руку. – Надеюсь, никто этого не заметил.
– Не будем ждать, чтобы выяснить это.
Мы поспешно спустились по ступеням на первый этаж и прислушались, есть ли шаги или голоса, но все было тихо. Пока мы не добрались до конца лестницы и до нас не донеслись приглушенные голоса, все еще слишком далекие, чтобы мы их разобрали. Я молча прижал палец к губам и показал Реми не издавать ни звука. Потом тихо пошел вперед. Первый этаж музея по разветвлениям коридоров не уступал нашему Подземелью в Париже, поэтому было нелегко найти правильное направление, откуда шли голоса. Сосредоточившись, я зажмурился и попытался игнорировать грохот сердцебиения, но тут Реми коснулась моей руки.
– Зим, думаю идет…
Грубые слова, произнесенные на немецком, не дали ей возможности закончить предложение.
– Что вы тут ищете?
Я рефлекторно завел Реми за себя и повернулся к молодому охраннику, строго смотрящему на нас.
Merde
, как мы вовремя его не заметили?
– Вы сейчас же пойдете со мной наверх и потом объясните полиции…
Не дожидаясь окончания предложения, я схватил Реми за руку и побежал с ней в лабиринт первого этажа. Позади мы слышали ругательства охранника, потом его тяжелые шаги, следующие за нами. И ждали, что нас скоро схватят.
– Куда ты? – вырвалось у Реми, и она торопливо взглянула на меня, когда я затащил ее за угол и на разветвлении дороги выбрал третий коридор. Вокруг нас из-за датчиков движения включались лампы, окуная систему подвалов в желтоватый холодный свет, режущий глаза.
– В реставрационную комнату – окольными путями.
Раздался шум рации, возможно, в этот момент охранник вызывал подкрепление, отчего все становилось сложнее. Я поспешно выбрал другой путь, который быстрее приведет нас к цели. Я точно не позволю, чтобы полиция Майнца схватила нас и таким образом подала
Нова
на блюдечке.
Решительно ускорившись, я сжал руку Реми, которая постоянно оборачивалась на нашего преследователя.
– Он отстал. Больше не вижу его.
Я мрачно кивнул и открыл возникшую перед нами дверь, к счастью, не закрытую.
– Пока что.
– Твой оптимизм восхищает.
На моих губах заиграла подозрительная улыбка, но потом я снова сосредоточился на окружении.
– За проходом находится мастерская музея. Там должен быть и печатный станок с оригинальным набором букв. Берем «А» и «Б» и исчезаем.
– Я не собиралась пускать тут корни, Казимир.
Теперь, когда охранник не дышал нам в спину, мы немного притормозили и прислушались, находится ли кто-то в реставрационной комнате. Но какие бы голоса я раньше ни слышал, они замолкли. И, поскольку я не знал почему, то нервничал еще больше, чем если бы слышал голоса работающих специалистов.
– Что такое? – прошептала Реми, когда я остановился у приоткрытой двери мастерской.
– Что-то слышишь?
– Нет.
– Тогда чего ждем?
Я напряженно выдохнул и сглотнул, хотя горло сжалось.
– Ничего. – Я отошел от Реми, надавил на дверь… и в следующее мгновение с трудом подавил ругательство.
– Зим, почему ты…
– Нет. – Я резко обхватил талию Реми, когда она протиснулась мимо меня, и оттащил ее прочь от комнаты, но Реми была быстрее. И рассмотрела за долю секунды мрачную картину, открывшуюся нам.
– О боже! – С широко распахнутыми глазами она закрыла рот ладонью и, отступив назад, врезалась в меня. Я рефлекторно положил руки на ее плечи и удержал ее, хотя сам был не способен отвести взгляд от бойни. От семерых женщин и мужчин, лежащих на полу в испачканных кровью халатах и с пустыми глазами. А посреди них стоял печатный станок, чудовище из темного дерева, на верхней опоре которого была прикреплена записка.
«Так вам будет проще».