Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 116 из 212

Я бы рассмеялась, потому что чувствовала то же самое, когда Зим впервые рассказал о

Мондии

.

– Поверь мне, тут так много всего…

– Реми?! – В антикварном магазине раздался взволнованный голос Казимира и прервал мою речь. – Реми, нам нужно сразу же… что тут такое? Кто это?

Я открыла рот, но Нинетт была быстрее.

– Что здесь происходит?

Две пары глаз пронзительно взглянули на меня, горло сдавило, и я не могла сказать ничего другого, кроме как «могу все объяснить».

Зим беспокойно провел рукой по темным волосам.

– На это у нас нет времени. Нужно уходить, Реми. Сейчас же.

– Куда уходить?

– Что произошло? – опередила я лучшую подругу и подошла к Казимиру. Его плечи были напряжены, и я знала это выражение лица.

Сжав зубы, он покачал головой:

– Не перед ней.

– У

нее

есть имя. Это тот недружелюбный тип из цветочного магазина, который у тебя что-то украл? – Нинни протиснулась между Зимом и мной. – В чем тут дело? У него есть что-то против тебя?!

–

Non

, Нинни. Нет, но… – В поисках поддержки я повернулась к Казимиру. Явно разрываясь на части, он все беспомощно проводил рукой по затылку, а потом его рука бессильно упала. – Они убили одного из нас, Реми. Он мертв, и если мы не будет осторожны, то мы следующие.

Внезапно все во мне похолодело, желчь поднялась в горло.

– Где? – прошептала я.

– Здесь, в Париже. Я еще многого не знаю, но они пришли под прикрытием и, возможно, в это мгновение наблюдают за нами и лишь ждут, чтобы уничтожить нас.

– Что он имеет в виду под «мертв», Реми?

Я не ответила, а инстинктивно повернула голову к витрине. Если Нинни увидела меня, то и любой мог. Любой парижанин. Любой

Нова

. Паника вот-вот грозила парализовать меня.

– Мы не можем оставить Нинни здесь, Зим. – Я произнесла эти слова, не осознавая этого.

– Ты же не серьезно? Я же рассказал тебе об Эделин…

Я снова грозно взглянула на него.

– Если ее увидят с нами, она тоже будет в списке. Она пойдет с нами.

Его выражение лица стало суровее, потом он вскинул руки в воздух, ругаясь.

–

Bon sang!

[67]

[Боже ты мой! (фр.)]

Реми, остальные меня убьют. Она не произносила клятву, а Подземелье…

– Вы можете наконец перестать делать вид, что я не стою прямо рядом с вами? – Нинетт возмущенно переводила взгляд с него на меня.

– Тогда мы найдем решение. Зим, они не должны ее поймать. Пожалуйста! – Я произнесла это слово тем же тоном, что и Казимир в переулке латинского квартала, умоляя выслушать его, и я знала, что надавила на правильную точку.

–

Eh bien, soit

[68]

[Ну ладно (фр.).]

.

Я благодарно кивнула, и на мгновение, которое растянулось и хранило бесчисленное количество мыслей, мы впились взглядами друг в друга, потом я повернулась к Нинетт:

– Слушай, я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но важно, чтобы ты мне доверяла.

– Я не знаю, могу ли…

– Я серьезно. Ты получишь ответы, я все расскажу тебе в мельчайших деталях, даю слово, но не здесь. – Я снова быстро глянула наружу. – Можно так? Сможешь мне поверить?

Ее карие глаза потемнели, а потом она тяжело вздохнула.

– Я доверю тебе свою жизнь, ты же знаешь. И так быстро это не изменится.

Я не осознавала, что задержала дыхание, и теперь тихо выдохнула, взяла ее руку и переплела пальцы.

– Больше мне знать и не нужно.

1-й округ, Париж

В Подземелье царил переполох, и мы без предупреждения попали прямо в осиное гнездо. Весь путь у меня сохранялось ощущение, что за нами следят и нас преследуют, и даже когда тяжелые двери в Подземелье закрылись за нами, это ощущение никуда не ушло. Оно кололо и обжигало, вгрызалось в мой затылок, словно хотело напомнить, что теперь это моя реальность. Постоянно остерегаться людей, охотящихся на нас.

И убивающих нас.

Снова.

– Кто-то может мне объяснить, что здесь происходит? Кто это? – До этого Валентин Абернати казался спокойным и невозмутимым руководителем, но теперь он буквально закипел от гнева, как только мы вошли в широкий главный вход.

– Казимир?

– Отец, это…

– Она здесь из-за меня. У нас не было другого выбора. – Теперь я сама пользовалась этим девизом,

Dieu

.

Валентин сузил глаза и пристально посмотрел на Нинни, которая стала непривычно тихой, так, словно она потенциальный смертельный враг.

– Это никак не отвечает на мой вопрос.

– Мы с Реми подозревали, что

Нова

видели Нинетт Бофор с нами, и мы не могли позволить, чтобы она стала их целью и средством давления на нас.

– Она гражданская.

– Это в прошлом не мешало фанатикам убивать. – Голос Зима прогремел в тоннеле, отразился от высокого сводчатого потолка. – Ты правда хочешь рисковать тем, что ее возьмут в заложники? Мне пришлось быстро принимать решение на основе ничтожной информации, которую получил о смерти Юго, и я решил убрать гражданскую с линии огня. Ты всегда говоришь о принятии важных решений в опасных ситуациях, папа.

Я искоса с удивлением взглянула на Зима. Не ожидала, что он может так защищать Нинни и меня перед своими людьми, и… от этого грудь наполнило непонятное чувство.

– Боже мой, Казимир, у меня и так достаточно проблем, о которых нужно позаботиться.

– Оставь это мне. Я позабочусь об этом, я… ручаюсь за нее.

Губы Валентина превратились в узкую бесцветную линию.

– Ловлю тебя на слове.

Зим скрестил руки на груди и быстро кивнул.

– Есть ли новости о втором предмете?

– Пока что нет. Смерть Юго… не знаю, с чего начать. Как это могло произойти. – На его скуле дрогнул мускул, а потом он громко прокашлялся. Руководитель явно не мог позволить себе большего. – Нужно узнать, о каком предмете идет речь в загадке. Как можно быстрее.

– Мы можем этим заняться, – предложила я и заставила себя расслабиться. – Только если мы не нужны вам в другом месте.

Валентин провел рукой по затылку и покачал головой:

– Нет. Позаботьтесь об этом. Смерть Юго ничего не меняет в нависшей катастрофе, связанной с

Мондией

, и ваше открытие имеет приоритет. Я дам вам разъяснение, как только будут новости. До этого вы останетесь в Подземелье, никто не покинет туннель. Это приказ, и я надеюсь, что для разнообразия все будут его слушаться.

Сейчас мне бы хотелось задать Валентину все вопросы, горящие на моем языке.

Что именно произошло с Юго?

Почему

Нова