Страница 115 из 212
– Задание достаточно точное. Хотя сегодня есть множество толкований начала книгопечатания, но чаще всего речь о Гутенберге.
– Древней Библии? – угадала Реми, и отец кивнул.
– Казимир прав. Думаю,
руководство
указывает на печатный станок Гутенберга, то есть место – это Майнц, а исток букв…
– Алфавит был до Гутенберга, и я не думаю, что загадка связана с процессом создания подвижных литер книгопечатного станка. – Людвиг взял кубик в руки и подкинул в воздух, словно это мячик, а не ценный артефакт, от которого в самом настоящем смысле слова зависела наша жизнь. – Так что же вам нужно забрать из Майнца?
– Это придется узнать, прежде чем мы отправимся туда следующим рейсом, – ответил я и поймал артефакт в воздухе. – Можешь перестать?
– Можешь не быть таким невыносимо серьезным?
Вздохнув, папа провел рукой по волосам.
– Я поговорю с другими о задании, возможно, они смогут установить связь, которая приведет нас к предмету.
– Ясно, – быстро кивнув, я поставил кубик обратно на середину стола. – А нам что пока делать?
Отец снова встал, и его стул заскрежетал по грубому полу, от чего Дот вяло моргнул.
– Отдыхайте. Вы оба выглядите так, словно в любой момент уснете. – Мне хотелось запротестовать, но глава
Писателей миров
еще не закончил. – Потом я хочу, чтобы ты съездил в нашу квартиру и принес из антикварного магазина пару вещей для мамы. Я составлю для тебя список.
– Почему Людвиг не может этим заняться?
– Потому что Людвиг, – сказал брат, – сейчас проводит любую свободную минуту в центральном управлении. Без меня и моего выдающегося таланта они бы там оказались в затруднительном положении.
Отец согласился, быстро улыбнувшись, и снова посерьезнел.
– Мы пытаемся срочно найти утечку в нашей системе, которая навела
Нова
на ваш след. Корбин считает, что они планируют что-то крупное, и я пока склонен ему верить.
– Так в Эдинбурге была Зелла? – вмешалась Реми, которая до этого, как загипнотизированная, смотрела на кубик.
– Нужно исходить из этого, но пусть это пока будут наши проблемы. Вы отдохните, надеюсь, через пару часов мы узнаем побольше.
Мне было сложно покинуть кабинет отца, но в конце концов он был прав. Голова была слишком переполнена, мысли – слишком вялыми, а чтобы разгадать загадку, нужен холодный и прежде всего ясный разум.
– Я ужасно устала, но я понятию не имею, как теперь смогу спать, – тихо сказала Реми, когда мы вышли в широкий проход.
– Аналогично. – Нахмурившись, я посмотрел на Дота, который, прихрамывая, шел рядом. – Кажется неправильным думать об отдыхе, когда мир вокруг нас с каждой секундой все больше блекнет. Это почти что преступно.
Реми с сочувствием посмотрела на моего
Прыгающего по слогам
, словно ощущая, как беспокоит меня его состояние.
– До того, как разгадаем загадку, Зим. Ни мгновением дольше.
Но даже пара мгновений казалась проклятой вечностью.
Глава 25
7-й округ, Париж
Реми
А
нтикварный магазин, над которым располагалась квартира семьи Казимира, находился недалеко от цветочного магазина Эстер, и я попросила Зима взять меня с собой. Я знала, что рискованно находится вблизи от сестры, но и оставаться в Подземелье – не вариант. Нет, потому что
шепот
там засел, как угрожающая боль в висках, и я едва могла слышать свои собственные мысли.
Наконец Казимир согласился забрать меня с собой на поверхность через час после разговора с отцом, чтобы забрать все из списка Валентина. Тени на его лице показывали, что в это время Зим так же «хорошо» отдохнул, как и я, и, честно говоря, это меня не удивляло. Мысли были мощными маленькими бестиями, которые нападают тогда, когда ты уже и так лежишь на земле.
– Мы только заберем вещи и сразу вернемся туда, – сообщил мне Зим, достав ключ из кармана брюк, чтобы открыть дверь антикварного магазина. Там пахло бумагой и пылью, типографской краской и деревом, и по какой-то причине мне было хорошо в этой ужасно заставленной комнате.
– Если хочешь, можешь тут остаться, а быстро заберу вещи из квартиры.
– Все в порядке, – ответила я и закрыла за собой дверь. Когда Зим исчез в недрах магазина, я начала рассматривать хаос из книг, полок, глобусов и антиквариата. Без понятия, как отец Казимира здесь не терялся, но, возможно, его спасала фотографическая память. Я медленно прошла по комнате, проводя рукой по книжным корешкам, которые едва могла прочесть, и остановилась у картины, изображающей огромную библиотеку. На картине было не рассмотреть конца и края высоких рядов полок, но не было никаких барьеров или столов, присущих библиотекам. Ничего, кроме книг, окруженных темным деревом и уходящих в высоту и ширину на множество уровней. До этого момента я не могла увидеть
Мондию
, но глубоко в душе я представляла ее такой. Бесконечной конструкцией, не поддающейся логике, не имеющей границ, просто
существующей
.
Я инстинктивно протянула руку к картине, длиной примерно три метра, и вздрогнула, внезапно услышав стук. Испугавшись, я подошла к большой витрине и уставилась в широко распахнутые глаза Ниннет.
Putain de merde.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом Нинни требовательно показала на дверь. И в это мгновение я поняла, что у меня не остается выбора, кроме как поделиться с ней этой частью моей жизни.
* * *
Сказать, что моя лучшая подруга была вне себя, было бы преуменьшением века. Нинетт Бофор была подобна кипящему перед извержением вулкану, и как только я открыла дверь, она влетела внутрь так, что чуть не свалила меня на пол.
– Почему, черт возьми, ты здесь, а не в Лондоне?!
– Нинни…
– Не нужно этих «Нинни». Что происходит, Арамена? Почему ты прячешься в пыльном старом магазине и…
– Нинни, – с трудом вставила я слово. –
Mince
, я объясню тебе все, но для этого ты должна дать мне шанс заговорить.
В защитном жесте она скрестила руки на груди.
– А ты заслужила этот шанс? – В ее голосе слышалось разочарование, но и еще что-то совсем другое: доверие, которому нанесли тяжелый удар.
Живот скрутило узлом.
– Пожалуйста, я этого не хотела, и все невероятно сложно… и опасно.
Она пренебрежительно закатила глаза.
– Опасно? Не нужно только этих «я тебе ничего не рассказала, чтобы защитить». «Открыть глаза» ни в коем случае не моя безумная теория, а реальность.