Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 104 из 212

, недалеко от нашего отеля и тем не менее достаточно далеко, чтобы никто не обратил внимания на наше жилище. Я быстрым шагом пересекла мост Ангела, на котором толпилось море туристов и уличных торговцев, внимательно пробежав глазами по толпе, пока не дошла до конца и не последовала за изгибом Тибра. Через несколько минут появилась церковь с широкими ступенями, римскими колоннами, капителями и светлым основанием. Я еще раз осмотрелась на маленькой площади, потом забралась по лестнице наверх и зашла в прохладное помещение церкви. После жары снаружи я задрожала от холодного воздуха внутри и стала пробираться глубже в древнее здание, скрестив руки на груди. Дошла до пожилой дамы, сидевшей и молящейся на скамейке. Приглушенный шум улицы почти затих. Зима найти я не могла, не было никаких намеков, что он здесь…

Внезапно длинные пальцы обхватили мое запястье и потянули в нишу рядом со входом. Прежде чем я успела издать хоть звук, чья-то рука закрыла мне рот, мешая произнести хоть слово.

– Тс-с, это я. – Голос прозвучал так близко к моему уху, что я невольно покрылась мурашками.

Хватка ослабла достаточно, чтобы я могла в узком углублении развернуться к Казимиру – и в этот момент я порадовалась, что его пальцы все еще были на моих губах. Иначе при взгляде на него я бы вскрикнула. На левом виске виднелась рваная рана, кожа вокруг стала фиолетовой, нижняя губа была разбита, и, судя по тому, как он тяжело опирался на стену, были и другие повреждения, приносящие боль. Его светлая рубашка покрылась пылью, в темных волосах застряли травинки, брюки порвались на коленях и были в крови.

–

Dieu

[60]

[Боже (фр.).]

, Зим, что произошло? – прошептала я, когда он меня отпустил, и инстинктивно подняла руку к его лицу. Под моими пальцами его кожа казалась горячей и влажной.

– Я наткнулся на забор.

– Я сама могу себя обманывать.

– Реми…

– Кто-то должен на это посмотреть. Где еще тебя ранили? – Я пропустила его возражения и сузила глаза. Когда я осторожно провела рукой по синяку, Казимир вздрогнул.

– Мы не можем обратиться к врачу, Реми, не сейчас. Я переживу. – Мне хотелось возразить, но Зим продолжил: – Оно у тебя?

Я медленно кивнула и опустила руку.

– Да, а что насчет тебя? Где

Нова

?

– На данный момент они, надеюсь, больше не представляют проблемы, – кратко ответил он и беспокойно глянул поверх моей головы в пространство церкви. – Давай вернемся в отель и потом как можно быстрее в Париж. Мне не нравится, что мы в том же месте, что и эта зараза – и при этом еще и в незнакомом городе.

Я сглотнула и положила ладонь на его грудь, чтобы его остановить. Судя по тому, как он скривился, было что-то еще.

– Что они сказали, Зим? Есть что-то еще.

Явно испытывая смешанные чувства, он пробормотал пару слов на иностранном языке, а потом его плечи опустились.

– Они хотели не просто разделаться со мной, но и захватить меня в качестве заложника и отвезти в Лондон.

– Что это означает?

– Не знаю. – За его ответом последовал тяжелый вдох, а потом он показал на сумку в моей руке. – Но, возможно, вот это нам теперь поможет.

* * *

Зим был прав: у того, чтобы остановиться в непомерно дорогом фешенебельном отеле, были свои преимущества, потому что никто не стал задавать вопросы, когда мы, вспотевшие и с очевидными ранениями, зашли в золотой вестибюль и поднялись в номер. Я все время рассчитывала, что кто-то нас остановит и обвинит в воровстве, и просто не могла побороть желание постоянно оглядываться. И только когда закрылись двери номера, я смогла выдохнуть и впервые почувствовала, насколько глубоким был страх на самом деле. Руки дрожали, сердце неровно колотилось, а в голове царил беспорядок.

Пока Зим не встал передо мной и не переплел наши пальцы.

– Мы справились, Реми, – тихо произнес он, встретившись со мной взглядом. – Ты это сделала.

Я сглотнула.

– Мы еле справились.

– «Еле» – это хорошо, если в конце концов этого достаточно.

Я с сомнением взглянула на его синяки и раны. Опять мое сердцебиение ускорилось, и мне стало ясно, что дело в нем. Что я боялась за Казимира, а не за себя или шкатулку, а за… него. Я поспешно отвернулась.

– Нужно все равно позаботиться о твоих ранах, так тебя в самолет не пустят.

Зим сделал шаг назад и наклонил голову.

– Согласен.

Казимир исчез в ближайшей ванной, а я пока поискала перевязочный материал, который по прибытии сюда мы бездумно бросили на диван. Трудно поверить, что прошло всего несколько часов с тех пор, как мы приземлились в Риме. Покачав головой, я наконец последовала за Зимом в ванную комнату, и мой взгляд на слишком долгое время задержался на его обнаженной спине. Слегка загорелая кожа скрывала рельефные мышцы, но с левой стороны на ребрах расплывался огромный синяк, который, должно быть, приносил ужасную боль. И все же мое внимание привлекло нечто другое. Между лопатками Зима был нарисован черный знак из пяти колец, по какой-то причине мне знакомый, но почему – я сказать не могла. При этом казалось, что он мне должен быть знаком. Словно это знание засело где-то глубоко во мне.

– Реми?

Я откашлялась, когда осознала, что Зим повернулся ко мне, и без нужды подняла перевязочный материал.

– Все нашла.

Уголки его губ приподнялись, и он кивнул.

– Я же говорил, что это понадобится.

– Не тот случай, когда быть правым это хорошо, – пробормотала я и заставила себя больше не смотреть на его татуировку. – Можно?

– Я могу и сам, если тебе неловко. – Его голос был не громче тихого шепота, и я осознала, как близко друг к другу мы стоим.

– Нет, я… просто… татуировка на твоей спине… – Я не закончила предложение, потому что не знала, как объяснить, что она меня странным образом привлекала, в то время как многие чернильные рисунки и буквы, нанесенные на его кожу на предплечьях, оставляли равнодушной.

– Она тебе знакома?

Пожав плечами, я пропитала марлю дезинфицирующим средством.

– Мы называем это

Сигно

, это знак нашего мира,

твоего

мира, Реми.

Я подошла к нему и поднесла марлю близко к его лицу. Зим сел на край большой круглой ванны и смотрел на меня. В его глазах сияли бесчисленные карие тона.

– Что ты имеешь в виду?

– Это символ

Мондии