Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 70 из 95

– Атаман собрал для тебя целую телегу лучшего добра, но из-за него нам пришлось все побросать на дороге. Позже заберем, сейчас у нас слишком мало людей. Этот выскочка многих наших порубил, еще больше оставил лежачими, я собрал, кого смог. Далеко не всех наших еще переловили, многие все это время таились, чтобы потом было легче разом сгрести всех смутьянов, они за ночь по-тихому пустят остальных в город, и к утру мы наведем здесь порядок. Только надо атамана освободить и с этим избавителем самозваным разобраться. Без него их сопротивление и яйца выеденного не стоит.

Аксинья обратила внимание, что ворон держался скованно, будто был ранен, и особенно берег левый бок.

Елена кивнула.

– Я знаю, как пройти в темницу и где они ключи держат, сама освобожу Змея. А ты займись им, – она указала пальцем на Ивана, и в лунном свете ее точеное личико исказилось в злобной, надменной гримасе. – Подумать только, этот грязный холоп возомнил себя достойным стать мне мужем! Мне! Да чтобы я, самая прекрасная на земле царевна, обручилась с каким-то убогим ничтожеством? Мало ли что там папенька наболтал со страху, лишь бы от себя гнев отвести, не бывать этому! А он еще и на царскую казну лапу наложить собирался, чужие богатства распределить между бедняками, чтобы «по чести было», – передразнила она визгливым от возмущения тоном, – и те с голоду не дохли – да где это видано?! Если им суждено подыхать – пусть подыхают, их вина, что родились бедняками, нечего на бояр да родного государя пенять! Не хватало, чтобы на мои милые колечки сухари да репу покупали! Да что он о себе возомнил?! – Она сокрушенно вздохнула. – Надо было мне, конечно, слушать внимательнее мою дуру служанку, когда она про свои зелья рассказывала, а то у нее в сундуке сразу три похожих пузырька лежали, пришлось все три с собой взять и по очереди из каждого ему в квас подливать. И, как назло, именно в третьем оказалось то самое, что усыпляет и развязывает язык.

Она махнула рукой, будто речь не шла о жизни человека.

– В общем, можешь делать с ним что хочешь, хоть на кусочки покроши, только прежде увези куда-нибудь в чисто поле, чтобы духа его здесь не было! О! Придумала! – Она хлопнула в ладони. – Он думал, что одолел Змея? Так пусть встретит бесславный конец на том же месте, где праздновал свою недолгую победу, чтобы впредь другим была наука!

Уголки тонкогубого рта ворона приподнялись в недоброй улыбке, сковавшей Аксинью смертельным ужасом.

– Как прикажете, моя царица.

Елена задрала нос и подбоченилась.

– Верно, как вся эта чепуха закончится, мы со Змеем поженимся и воцаримся. Хватит папеньке штаны на троне протирать без дела, насиделся до того, что кучка убогих едва его не свергла. Добренький он слишком, податливый, а править надо твердой рукой и не прощать ни малейшего бунтарства, чтобы ни у кого и мысли не возникало перечить воле своего государя. Или государыни, – со значением усмехнулась она.

Аксинья, оцепенев, беспомощно наблюдала, как царевна с вороном в четыре руки стянули рубаху со спящего беспробудным сном Ивана, после чего ворон, тихо охнув, взвалил его себе на плечо и они с Еленой вышли из опочивальни.

Наконец-то ей стало ясно, что с ним произошло: царевна отправила Аксинью на кухню следить за приготовлениями к пиру, чтобы втайне залезть в ее сундук со снадобьями. Но так как Елена слушала вполуха, когда Аксинья о них рассказывала – должно быть, потому, что Змей уже тогда через своего ворона подкупил ее драгоценностями и обещанием разделить с ней власть, – она не запомнила, какой именно пузырек ей нужен, и взяла все похожие. Отсюда ее непонятно настойчивые расспросы за ужином, она подливала из одного пузырька и проверяла, тот это или нет. Первые две попытки оказались неудачными, поэтому, подлив в третий раз, Елена уже спокойно ждала, когда Иван осоловеет и потеряет волю и потащила его прочь от чужих глаз и ушей. Не подозревая, что Аксинья, встревоженная ее странным поведением, решит подглядеть за ними из-за потайной дверцы.

Боль из-за предательства царевны, которой она клялась служить верой и правдой, которой ей

наказала

служить верой и правдой покойная мать, грозила накрыть ее с головой, но Аксинья решительно затолкала ее в глубь сердца. Сейчас было не до слез и причитаний, нужно было придумать, как быть. Даже раненый, этот ворон-разбойник был слишком грозным противником, чтобы справиться с ним в одиночку. Нет, без помощи ей Ивана не спасти, но к кому она могла обратиться, если все дружинники, выступившие против змейщиков, сейчас наверняка уже и лыка не вязали после всей той медовухи, хмеля и пива, что без конца им подливали по приказу коварной Елены? Аксинья справедливо подозревала, что сейчас и темницу никто толком не охранял и царевне ничего не будет стоить зайти в нее и выпустить Змея с его прихвостнями.

Оставался лишь один путь.