Страница 69 из 95
– Мы еще что? Не женаты? – договорила Елена, сердито сощурившись. – Считай, что почти! А потому не тебе разлучать нас! Не смей даже заходить в мою опочивальню!
Все это время Иван стоял рядом с обмякшим лицом, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Он и не подумал вмешаться в спор, словно не слышал ни единого слова, и безропотно зашаркал за Еленой, когда та снова быстро зашагала дальше по коридору в сторону своих комнат.
Аксинья смотрела в их удаляющиеся спины, не зная, что и думать. Почему царевна так себя вела? Суженый или нет, но как она могла позвать в свои девичьи комнаты молодого мужчину? Это же уму непостижимо! А Иван? Почему он ни слова против не сказал, это было совершенно на него не похоже! Да и вел он себя не как обычно, а словно и правда тихий пьяный, не отдающий себе отчета и назавтра не помнящий ничего, что он делал накануне. Но Аксинья сама видела, что он весь вечер пил квас, медовухи глотнул лишь в самом начале, а после к той чарке не прикасался. Так что с ним вдруг стало?
Рука Аксиньи метнулась к груди, будто надеясь сдержать растревоженное и рвущееся вслед за Еленой и Иваном сердце. Взращенное еще мамой чутье взывало к действию, к разрешению этой непонятной загадки, от которой по спине пробегал неприятный холодок, но как поступить, если царевна запретила ей заходить в свою опочивальню?
После недолгого колебания Аксинья бесшумно побежала по коридорам, рассеянно отмечая отсутствие караульных дружинников, – все те, кто не отправился в темницу как предатели, сейчас пировали в трапезной. Но сейчас ей было это на руку. Мало кто даже из самых преданных слуг, поколениями служивших во дворце, знал о существовании целой сети тайных проходов, идущих от опочивален членов царской семьи и через которые те могли незаметно выбраться наружу в случае вероломного предательства или внезапного нападения. В одну из таких потайных дверей, сокрытую в темной нише, и устремилась Аксинья.
Не обращая внимания на густую паутину, она поспешила в направлении опочивальни Елены. Если днем в проходах еще можно было что-то разглядеть за счет просачивающегося в щели света, то ночью здесь царил непроницаемый мрак, но Аксинья шла уверенно и быстро, наученная мамой с детства на ощупь и по памяти определять, в какой части дворца находится.
Прокравшись к нужной стене, она присела на корточки и повела пальцами по шершавым бревнам, пока не нащупала потайную створку высотой с полсажени, а посреди нее – холодный медный затвор. Отодвинув его, она прильнула глазами к узкой щели.
Из нее хорошо просматривалась дальняя стена комнаты с большим окном и стоящая сбоку кровать. Елена как раз усаживала на нее Ивана. Царевна не спешила зажечь свечи или лампы, и Аксинья сощурилась, пытаясь разглядеть в тусклом свете месяца выражение ее лица. Иван казался отстраненным и сонно моргал.
– Иван, – резко, без намека на былую нежность, приказала Елена, – расскажи мне, в чем секрет твоей силы.
Иван дернулся от ее тона, зажмурился и потряс головой, будто пытался пробудиться от дурмана, но тщетно.
– Я не… – забормотал он. – Мне нельзя… Нельзя говорить…
– Иван! – прикрикнула Елена, и даже Аксинья вздрогнула, не привыкшая слышать в голосе царевны такие злые, колючие нотки. – Отвечай, в чем секрет твоей силы?!
Иван покачнулся и, морщась как от внутренней борьбы, невнятно буркнул:
– В рубашке.
– В рубашке? – недоверчиво переспросила Елена. – Объясни!
– Это чудесная рубашка, – каким-то нечеловечески ровным голосом ответил Иван. – В ней меня никто и ничто не может ранить.
Аксинья потрясенно распахнула глаза. Так Ивану удалось получить на Той Стороне не только волшебного коня, но и настоящую волшебную вещь? Ей не терпелось расспросить его, как ему это удалось и какие еще чудеса он там пережил.
– Так вот в чем дело, – протянула Елена, задумчиво постукивая пальчиком по подбородку. – И почему же тебе нельзя об этом рассказывать?
Иван качнул головой и ответил тем же бесцветным голосом:
– Потому что только те, кто знает мой секрет, могут ее с меня снять.
– О? – Елена заинтересованно к нему наклонилась. – Так у этой чудесной рубашки есть свои особые правила ношения? Рассказывай!
– В глазах несведущего она видится простой рубахой, но если о ней кому рассказать, этот человек сможет ее с тебя снять. И в ней нельзя купаться, она утянет на дно или лишится своей силы, – тихим речитативом перечислил Иван.
– И все? – переспросила Елена.
– И все, – подтвердил Иван.
– Замечательно. А теперь – спи! – приказала Елена.
И Иван, к немалому изумлению Аксиньи, послушно завалился спиной на кровать и размеренно засопел.
Аксинья нахмурилась. В ее голове заворочалось подозрение, но нет, Елена не могла…
Сама царевна тем временем отошла к окну и распахнула одну ставню.
– Ты здесь? Все слышал? – громко спросила, высунувшись наружу.
Аксинья с ужасом смотрела, как на подоконник из-за второй ставни выпрыгивает крупный ворон. Елена шагнула вбок, освобождая ему место, и птица спрыгнула на пол и… обратилась высоким молодым мужчиной во всем черном, с ножами и кинжалами по всему телу, с коротко стриженными волосами и черной, как сажа, полосой, проходящей вдоль глаз от виска к виску.
Аксинья едва успела зажать рот ладонью и проглотить рвущийся из горла испуганный крик. Она узнала его – это был тот самый разбойник, безжалостно заколовший отца Ивана два года назад. И он… мог обращаться вороном?
У нее потемнело перед глазами. В голове замелькали воспоминания, толкаясь и пихаясь, спеша вплестись в общую картину, от которой кровь стыла в жилах. Мама рассказывала Аксинье о народе перевертышей с Той Стороны, способных принимать птичий облик, но она, взрослея и постепенно теряя слепую веру в волшебство, которого было так мало в их мире, стала считать их вместе с говорящими лошадьми как нечто слишком невероятное, чтобы быть правдой. Но если они существовали на самом деле, то этот разбойник был пришельцем оттуда, и именно из-за него Бряжск последние два года просто кишел воронами, и… От нового озарения Аксинья едва не задохнулась: это наверняка он был тем вороном, что она снова и снова гоняла от окна царевны, и Елена, выходит, знала, кем он был на самом деле, и теперь пригласила разбойника и убийцу к себе в опочивальню…
В чувство ее привел недовольный голос царевны:
– Ты даже ничего мне не принес? Всегда же до этого приносил!
Ворон легонько мотнул головой и указал подбородком на спящего Ивана.