Страница 71 из 95
Глава 19
Аксинья, уже особо не таясь, побежала дальше по тайным коридорам и лестницам, пока не добралась до скрытой ниши в чулане на первом этаже. Отсюда было ближе всего к конюшням, и, стоило ей выйти наружу, как она услышала гневное ржание.
Мальчик лет двенадцати – помощник одного из конюхов, не иначе, – пытался утихомирить велесского коня Ивана, который метался по всему стойлу и грозил в любой момент выбить дверь. Остальные лошади тоже взволнованно визжали и всхрапывали, и мальчик, а кроме него в конюшне больше никого не было, уже едва не плакал.
– Барышня! – воскликнул он при виде Аксиньи. – Вам сюда нельзя! Они все как с ума посходили, особенно этот, золотой, он у них заводила, как вдруг начал орать и брыкаться, так всех на уши поднял! Еще вырвутся и затопчут вас!..
– Тихо! – оборвала его Аксинья. – Ты своим криком их еще пуще пугаешь! Сбегай лучше за кем-нибудь из взрослых, – предложила она, прекрасно зная, что пройдет немало времени, прежде чем он найдет кого-то трезвого.
– Но как же вы… – морщась от многоголосого ржания, от которого звенело в ушах, заспорил мальчик.
– Иди! – прикрикнула Аксинья с таким чувством, что бедняга подпрыгнул и выскочил из конюшни перепуганным зайцем.
Аксинья, пообещав себе позже попросить у него прощения, повернулась к стойлу с золотистым конем и громко, чтобы перекричать его дикий визг и топот копыт, обратилась к нему:
– Ты велесский конь Ивана?! Я знаю, что ты понимаешь человеческую речь!
Молодой жеребец резко замолчал и весь встряхнулся, будто приходя в себя, после чего подошел к двери и вывесил за нее голову. Даже в неровном свете двух настенных факелов Аксинья прочла в его больших ореховых глазах вопрос и едва сдерживаемый панический страх. Остальные лошади в конюшне тоже притихли, будто прислушивались к их одностороннему разговору.
– Моя цар… Елена, – поправила себя Аксинья, потому что после такого предательства не могла считать Елену не только «своей», но и царевной вообще, – опоила Ивана усыпляющим снадобьем, поэтому ты сейчас не можешь с ним мысленно поговорить. Но прежде она выведала у него секрет его неуязвимости, и теперь ворон-разбойник из войска Змея собирается вывезти его за город и убить!
Услышав это, жеребец отпрянул и замотал головой.
– Елена хочет вызволить Змея и его ставленников из темницы, а тот ворон обещал им подкрепление из тех, кто уцелел в битве против Ивана! – торопливо продолжила Аксинья. – Все дружинники и ополченцы сейчас пьяны, Елена об этом позаботилась, они не смогут долго сопротивляться! Нам нужна помощь, чтобы спасти Ивана и не дать Бряжску пасть в руки разбойников! Ты можешь отвести меня на Ту Сторону к друзьям Ивана?
Жеребец пару мгновений стоял совершенно неподвижно, затем, не сводя с Аксиньи взгляда разумных глаз, медленно, демонстративно кивнул.
Из груди Аксиньи вырвался облегченный вздох. Это был риск – обращаться к велесскому коню, не зная, что именно из маминых рассказов о них правда, но он себя оправдал.
Она торопливо отодвинула затвор и распахнула дверь, выпуская золотистого жеребца. Тот, к ее удивлению, направился не к выходу, а к соседнему стойлу, из которого выглядывал красивый гнедой конь, и указал на него носом. Аксинья предположила, что это его вел за поводья Иван, заходя в главные ворота дворца.
– Ты… Хочешь, чтобы я поскакала на нем?.. – предположила она. Если подумать, велесский жеребец действительно выглядел слишком юным для езды верхом, должно быть, поэтому он сопровождал Ивана без седла и уздечки.
Золотистый жеребец закивал, всхрапнул и нетерпеливо ударил передним копытом по полу.
Аксинья закрутила головой, пока не приметила сбоку полки со снаряжением. Она любила лошадей, хотя из-за необходимости постоянно быть рядом с царевной ей редко удавалось вволю поскакать верхом. От мысли о Елене сердце кольнуло, но Аксинья решительно отогнала печальные думы.
Она вывела обоих коней через ворота для слуг, сейчас ожидаемо никем не охраняемые, после чего села верхом на гнедого коня, и они с велесским жеребцом быстрым шагом, чтобы не привлекать внимание громким топотом, потрусили по узким переулкам, стараясь избегать широких улиц, которые даже в такую ночь могли обходить дружинники. Важно было покинуть город незамеченными: Аксинья помнила слова ворона-разбойника о затаившихся здесь змейщиках.
За два последних тяжелых года жители Бряжска так умаялись, что даже празднества по случаю освобождения от гнета разбойников не продлились долго. У людей просто не хватило сил и еды отмечать ночь напролет, и ближе к полуночи большинство разошлось по домам, что позволило Аксинье дойти до южных ворот, ни разу не услышав окрика патрульного.
Остановив коней в тени избы, стоящей с краю небольшой площади перед воротами, она спешилась и прокралась к углу. Осторожно выглянув, она обомлела: ворота были приоткрыты и двое дружинников, беспрестанно оглядываясь, впускали по одному вооруженных до зубов разбойников.
Аксинья торопливо вжалась спиной в стену избы, боясь попасться им на глаза. Что делать, прорываться с боем? Но при ней были только несколько ножей да тонкая веревка из конского волоса, отличные средства для молниеносного нападения из темноты, но никак не для атаки в лоб. А поднимись шум, и сюда сбегутся люди, и кто знает, сколько среди них будет змейщиков? На другие ворота тоже надежды не было, вдруг там происходило то же самое?
Прикрыв глаза, Аксинья мысленно собралась, после чего бесшумно вернулась к коням и зашептала велесскому жеребцу свой план. Тот выслушал его с большим сомнением в ореховых глазах, но все же по итогу кивнул и позволил повязать вокруг шеи веревку, на конце которой Аксинья соорудила скользящую петельку и привязала ее к седлу таким образом, чтобы при необходимости жеребец мог потянуть за нее и легко высвободиться.
Сев назад на гнедого коня, Аксинья решительно выдохнула и, навесив на лицо самоуверенное выражение, уже не таясь направила его к воротам. Велесский жеребец, изображая полнейшую покорность, шагал рядом.
Дружинники при виде ее всполошились, первый схватился за меч, второй попытался заградить собой приоткрытые ворота, но Аксинья, закатив глаза, надменно протянула:
– Не утруждайтесь. Меня царевна Елена отправила.
Рука первого дружинника замерла на рукояти. Из-за плеча второго выглянула чумазая морда разбойника и оскалилась беззубым ртом на Аксинью.
– Царевна Елена? – с подозрением переспросил первый дружинник.