Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 30 из 95

– И будут поумнее многих, – проворчал Коля, но под суровым взглядом старшего сокола прикусил язык.

– Что делает их лучшими друзьями в мирное время и верными соратниками в битвах, – продолжил старец. – Многие века наш народ живет вместе с ними на этой земле, и, как подобает добрым соседям, мы помогаем и защищаем друг друга. Очень редко – и для наших людей это всегда большой праздник – они оказывают честь кому-то из нас, выбирая себе всадника. Когда это происходит, между конем и человеком возникает волшебная связь: они начинают слышать мысли друг друга, чувствовать друг друга на расстоянии. После чего в течение нескольких месяцев никто, кроме избранного всадника, не должен касаться коня, потому что это может ослабить и даже разорвать связь.

– Я… Я не знал… – пролепетал Иван.

– Да, – кивнул старец, – ты не знал. Ты явился в чужой мир, практически ничего о нем не зная, но почему-то решил, что здесь все так же, как в твоем. И что запрет заходить в конюшню – всего лишь прихоть и за его нарушение ничего не будет ни тебе, ни другим.

– Я просто… – начал Иван, но осекся.

– Ты просто – что? – не дал ему спуску старец. – Ты просто был сердит на Колю и сделал ему назло? Заметь, я не оправдываю его поведение, и мы еще обсудим с ним случившееся. – Он покосился на светловолосого юношу, который отвернулся, будто речь шла не о нем, но его щеки предательски порозовели. Старец снова обратился к Ивану: – Но его действия – это его действия, и только он несет за них ответственность. Точно так же, как только ты несешь ответственность за свои. Какими бы помыслами и чувствами ты ни руководствовался, это

ты

позволил гневу собой управлять, это

ты

намеренно нарушил запрет, и это

ты

даже не допустил мысли, что за ним стоит нечто действительно важное, и это в мире, полном волшебства и неизвестных тебе законов. Подобная слепая самоуверенность и высокомерие убивают быстрее, чем меч разбойника, мальчик.

На поляне повисло тягостное молчание. Иван не смел поднять глаз от травы, расплывающейся из-за навернувшихся слез. Сердце бухало в груди кувалдой, и было трудно дышать.

Старец громко вздохнул и посмотрел в небо.

– Самое печальное, на мой взгляд, что эти два проступка ты совершил исключительно по своей воле, без нашей подачи. Зато, когда мы организовали для тебя проверку, ты ее прошел.

Иван медленно поднял голову.

– Проверку?..

Старец наклонился и подобрал с земли серебряный диск на порванном шнуре – Иван, должно быть, выронил его, когда упал, оплетенный волшебными путами.

Взгляд Ивана метнулся к Воробушку, но тот так основательно спрятался за спиной старшего воробья, что над округлым плечом торчала лишь его рыжая шевелюра.

– Мы дали нашему младшему ученику задание, – сжав в кулаке оберег, сказал старец. – Должен заметить, вопреки его воле, и ему еще предстоит простить нас, властным словом заставивших его пойти на обман. – Он с сожалением и теплотой посмотрел на Воробушка. – Он должен был рассказать тебе о Чудесном хранилище и ключах-оберегах, после чего представить все так, будто он поспешил на зов своего Старейшины, забыв оберег в избе. С тобой.

У Ивана оборвалось сердце.

– И ты взял оберег, – задумчиво произнес старец, – и вышел с ним из избы. Но… так и не бросил его на землю. Почему?

Его тон едва заметно изменился на последнем слове, и Иван каким-то подспудным чутьем понял, что от его ответа будет зависеть не только его судьба, но и будущее всего Беловодья. И эта непосильная ноша грозила его раздавить.

– Потому что, – медленно начал он, лихорадочно подбирая слова, – я не мог с ним так поступить. Не мог отплатить злом на добро. Не мог лишить его заслуженной награды… – Он сглотнул. – Не мог украсть то, что принадлежит ему.

Он обвел взглядом окружающих его людей, по очереди смотря каждому в глаза, даже Воробушку, боязливо выглянувшему из-за плеча старшего воробья. Только Коля упрямо смотрел в сторону.

Иван легонько поерзал, проверяя настроение волшебных пут, и, сместившись, наклонился вперед в неловком из-за вывернутых за спиной рук поклоне до земли.

– Простите меня. Вы все правильно сказали, я пришел молить о помощи, но вместо этого пытался обмануть и ослушивался запретов, решив, что имею право судить о вещах, мне не ведомых. Мне ниспослали великий шанс, но я… я был глуп и нетерпелив. Я готов понести заслуженное наказание, но, пожалуйста… я умоляю вас… – Он крепко зажмурился, но накопившиеся слезы все равно пролились и закапали на землю. – Не обрекайте из-за одного неразумного сына всю его семью и весь его народ на погибель. Пожалуйста, заклинаю вас, помогите мне их спасти, научите, как победить Змея и его разбойников! – срывающимся голосом взмолился он.

Стало очень тихо. Только сейчас Иван обратил внимание, что из леса не доносилось ни единого птичьего писка и вскрика, только ветер шелестел листвой и травой.

Иван отсчитывал мгновения по колотящему о ребра сердцу, но нарастающая паника и отчаяние мешали мысли, и он снова и снова сбивался.

Наконец в воздухе что-то неуловимо изменилось, будто кто-то разжал туго натянутую тетиву, так и не выпустив стрелу.

– Подними голову, – сказал старец.

Иван медленно выпрямился.

Старец развел руки в стороны.

– Совет услышал достаточно, чтобы принять окончательное решение. Стоит ли нам помогать Ивану? Пусть каждый выскажет свое мнение. – Первым он повернулся к великану рядом с Леней. – Брат Буеслав?

Тот громко фыркнул в бороду и, скрестив на груди руки, так что мышцы на них угрожающе вспучились, прогудел:

– Орлы против. Честно просить о помощи – это одно, втираться в доверие враньем – непотребное занятие для ратника.

Иван быстро глянул на Леню. Тот не казался таким же суровым, как его Старейшина, но искры сочувствия в коричневых глазах было недостаточно, чтобы вступиться за незваного гостя.

Старец перевел взгляд на соколов, стоящих по другую сторону от Ивана.

– Брат Ратигор?

Старший сокол поджал губы.

– Коля – первый избранный всадник за два поколения нашего рода, и после того, как этот мальчик по глупости едва не поставил на этом крест… – Он покосился на светловолосого юношу сбоку от себя. – Он мой ученик, и я не могу так предать его честь. Досадно, конечно, соглашаться с орлами, но соколы тоже против.