Страница 29 из 95
– Иван, – заговорил он немного нараспев, как опытный сказитель, – сын купца Макара, убитого разбойниками, держащими сейчас в страхе все царство Беловодье. Их атаман Змей вскоре должен явиться в стольный град и жениться на обещанной ему дочери трусливого царя, после чего он грозится вырезать всех несогласных и смутьянов вместе с семьями. Смерть грозит и твоим старшим братьям и матери, потому что ты последний год, борясь с произволом наместников атамана, регулярно потрошил закрома перешедших на сторону разбойников бояр и раздавал все добро обнищавшим горожанам. И потому ты по совету служанки царевны, радеющей за свою барышню и знакомой не понаслышке с делами тайными и волшебными, отправился в дремучий лес на поиски дуба, растущего на границе двух миров, чтобы с помощью его желудей выиграть себе время и, пока Змей три дня будет ехать до столицы, в течение трех лет здесь обрести силу, достаточную, чтобы в одиночку справиться с ним и всем его войском. Я ничего не упустил? – вскинул он тонкую белую бровь.
– Откуда вы… – оторопел Иван. Он ведь не рассказывал таких подробностей никому из птичьих братьев!
– Из леса, вестимо, – усмехнулся старец. И многозначительно уточнил: – Из леса по Ту – твою – Сторону. У нас и там полно глаз и ушей.
«И там», – повторил про себя Иван, холодея, и невольно стрельнул глазами на лес вокруг. Значит, как и
здесь
.
Правильно истолковав его взгляд, старец посуровел.
– Дуб явился тебе, потому что ты убедил его в своей правде. Ты взывал к справедливости не для себя, но для других, и Силы, ограждающие наши миры, ниспослали тебе шанс, отправив к нам. Потому что мы не только можем воспитать в тебе силу и выносливость и научить ратному делу, что стало бы большим подспорьем в твоей борьбе с разбойниками, но и наградить чудесами, с которыми тебе и против целого войска в одиночку было бы не страшно идти. Тебе всего-то нужно было проявить терпение и доказать уже нам, тем, кого ты намеревался просить о помощи, что ты ее достоин. Для этого я и другие Старейшины наблюдали за тобой все это время, с самого твоего появления по Эту Сторону. И знаешь, что мы видели?
Иван почувствовал, как кровь отхлынула от лица, да так быстро, что у него закружилась голова.
Старец кивнул его смятению, но безжалостно продолжил:
– Едва попав в наш мир, ты без приглашения зашел в чужой дом и отведал чужой пищи с хозяйского стола.
– Что?! – пророкотал Леня, но великан рядом с ним выпростал вбок руку, не давая ему шагнуть к Ивану.
Уши Ивана запылали.
– Скажи мне, тебе известно о нашей традиции разделять трапезу лишь с теми, кого мы считаем родней, по крови или по духу? – не отрывая глаз от лица Ивана и даже не посмотрев в сторону орлов, спросил старец.
Иван сглотнул, но под пронзительным, смотрящим прямо в душу взглядом мудреца лгать было невозможно.
– Да, – прошептал он и облизнул пересохшие губы.
– Это не просто слова, мальчик, – холодно отчеканил старец, – не просто добрый обычай, это часть нашей магии, магии уз, друзей, семьи и соратников. Ты пришел в чужой дом, и первое, что сделал, – попытался обмануть его хозяев. Попытался обмануть магию, что старше тебя и всего твоего царства на многие века. Но даже не это главное. Ты сделал это, ясно осознавая, что станешь им, хотя бы самую малость, нареченным братом. Понимал ли ты, как на самом деле работает наша магия или нет, неважно. Ты в это
верил,
– выделил он последнее слово. – А теперь подумай о своем дальнейшем поведении и скажи мне, это так по Ту Сторону принято относиться к братьям?
В голове Ивана замелькали моменты из последних двух дней и обрывки его собственных мыслей и чувств: как он обиделся за неласковый прием, как разъярился до беспамятства на Колю за ехидное предложение, хотя сам же по наивности и упрямству принял его, лишь бы стать ему, Лене и Воробушку нареченным братом, но ради чего? Уж точно не из добрых чувств к ним самим, а в надежде добиться милости и скорее получить желаемое. Иными словами, он даже не попытался приложить усилия для выстраивания доверительных отношений, а решил, прикрываясь благородной целью, опробовать кратчайший путь обмана. Разве так относятся к братьям? Разве поступил бы он так с Павлом или Федором? А сегодня…
Будто прочтя его мысли, старец снова заговорил:
– А сегодня ты вопреки строжайшему запрету отправился в конюшню.
– Что?! – взвился на этот раз Коля, побелев как полотно, и рванул к Ивану, так что старшему соколу пришлось обхватить его обеими руками. – Ты же до него не дотрагивался?! Скажи, что ты до него не дотрагивался! Скажи!!!
Иван, потрясенный внезапной вспышкой обычно такого спокойного юноши, уставился на него во все глаза. Сейчас он был похож на обезумевшего стервятника, готового разорвать его в клочья голыми руками, но в темных глазах его читалась не ярость, а панический, затмевающий разум страх. Сердце Ивана больно сжалось, он пока еще не понимал, что именно произошло, только что едва не совершил нечто действительно страшное, и торопливо замотал головой:
– Нет! Жизнью клянусь, я его не касался! И пальцем не тронул!
– Коля! – рявкнул старший сокол и с силой встряхнул светловолосого юношу, так что у того зубы клацнули. – Он его не касался! Я даю тебе слово! Но ты и сам можешь легко в этом убедиться, просто успокойся немного и подумай!
Коля глянул на него с таким непонимающим видом, словно в запале забыл человеческую речь, затем быстро заморгал и, кивнув, закрыл глаза.
Иван ожидал, что он сейчас побежит в конюшню, хотя и не представлял, как он собирался удостовериться, что коня никто не касался, но Коля не сдвинулся с места, только сделал глубокий вдох и медленно выдохнул носом, будто прислушивался к себе. Вскоре его плечи, в напряжении поднятые почти к самым ушам, расслабленно опустились, и он медленно открыл глаза, кивнул старшему соколу и посмотрел на Ивана с такой неприкрытой неприязнью, что у того похолодела спина.
– Получил задними копытами в грудь, да? Мало тебе! – практически сплюнул он, к немалой растерянности Ивана: как он узнал?
– Довольно, – снова сказал старец, и старший сокол взял Колю за левое запястье, одновременно чтобы не дать ему продолжить нападки и в жесте молчаливой поддержки.
Иван сглотнул и вопросительно посмотрел на старца перед собой.
Тот вздохнул.
– Булат – необычный конь. В вашем мире подобных ему нет. Он из рода велесских лошадей, и главное их отличие заключается в том, что они разумны, совсем как люди.