Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 88 из 95

Глава 22 Дина Зорина. Как укусить вампира?

— В этом нет никакой логики, — сердясь, промолвила она, отшвыривая исписанные листы бумаги на стол. — Вы понимаете, Мор Адрианович? Если этот Арсенин хотел бессмертия, то почему он пошёл таким окольным путём и, главное, для чего предусмотрел возможность смерти? Да ещё, опять же, зачем было всё делать так сложно?

— Мне кажется, что он просто где-то ошибся. Его опыт не удался, вот и всё, — спокойно сказал Карабашев. — Наставник Пьера Натан Ростиславович тоже так считал. Называл Арсенина бездарем и тупицей. И ещё много как — но это уже не для ваших нежных ушей.

Он пришёл вместе с Командором и как-то ухитрился уболтать главного инквизитора города, чтобы тот позволил Дине Зориной сунуть нос в бумаги.

Хотя что тут убалтывать? Тугаринов назначил девушку магдетективом. Она имела право расследовать. Только за ней поглядывали, чтобы она невзначай не сокрыла какие-нибудь улики против деда: как-никак родная кровь. Пусть она и стреляла в Стефана не далее, как этой ночью..

— Вы говорите о моем прадеде, — напомнила Дина холодно. — Постойте-ка. Точно! Теперь, когда выяснилось, что мой настоящий отец — Алексей Арсенин, не пора ли поискать записи в доме, где он тогда жил?

— Помилуйте, Дина Владимировна, Стефан — единственный его известный наследник, — сказал Карабашев. — Ведь Алексея казнили совсем молодым, он не успел жениться и обзавестись детьми, да и дом уже давно перестал существовать. Студенческие записи Арсенина пропали ещё в тридцатом году — Натан Ростиславович и Пьер неоднократно говорили о том, что в доме Арсениных проводились обыски, которые ничего не дали.

— А в университете? — спросила Дина. — Ах, как жаль, что Карповский убит — мы могли бы допытаться до него, узнать, могли ли они спрятать что-то в стенах университета.

— Тоже нет. Есть лишь дом Лещинских на Гуляевской улице да вот этот особняк, — покачал головой Карабашев.

— Значит, самое время наведаться туда, — оживилась Дина.

Пётр Николаевич появился в дверях кабинета неожиданно. Теперь он выглядел гораздо свежее — насытился кровью, переоделся, раны его затянулись, а кожа восстановилась. Дина поспешила задёрнуть в кабинете тяжёлые драпированные занавески, чтобы как можно меньше света попадало сюда, но Безруков всё равно был тут не в своей тарелке.

— Зачем вы вышли из подвала, — упрекнула его Зорина.

— Затем, что я буду гораздо полезнее в поисках. Сейчас надо обыскать ещё и лабораторию, — сказал он.

— Там уже и так не протолкнуться, — усмехнулся Карабашев. — Вот тебе записи Карповского, они достаточно современные: тут явно готовилось обращение кого-то по изысканиям Арсенина. Вот займись, изучи — вдруг мы с Диной Владимировной что-то проглядели! А мы с нею съездим навестим дом Лещинских на Гуляевской.

Пётр Николаевич как-то сник, погрустнел. Но бумаги забрал. Спросил:

— Дина, а вы проводите меня до подвала?

— Устали прятаться от света божьего? — спросила она, беря Безрукова под руку.

— Признаться, да — немного устал, — кивнул он. — Но тот свет, что дарите вы, даже приятен.

— То-то вурдалаки все разбежались, а Мор Адрианович едва не испарился, — лукаво сказала Дина.

На лестнице в подвал им навстречу попались два мага. При виде Зориной они шарахнулись и обошли её по стенке. Она обернулась и с досадой спросила:

— Я что, так на нежить похожа?

— Да скорее на ходячее проклятие, — выпалил один из магов. — Говорят, с кем не свяжетесь — того враз убьют или ранят.

— Ах, это.. Да, уж такая у меня теперь репутация, — сказала Дина, которой это всё порядком надоело. — А знаете, с кем ещё хуже бывает? С теми, кто распускает досужие сплетни! Вы же видите: вот мой напарник, господин Безруков, и он вполне жив и здоров.

— Жив, здоров и вампир, — сказал второй маг. — Его ещё попробуй убей.

— Меня тоже, — мрачно сказала Дина.

Безруков уже опередил её, спустился в спасительный подвал. На этот раз тут не горело ни одной лампы и было совсем темно. И два рубиновых глаза слабо сверкали в этой темноте, да ещё слегка подзарядившаяся полицейская бляха светилась не ярче лесной гнилушки.

— Вы хотели что-то сказать наедине? — спросила у вампира девушка.

— Да. Я не задержу надолго. Только скажу, чтобы не было недосказанности. Если выбора действительно нет, я бы хотел, чтобы вы хоть иногда навещали меня в инквизиторском приказе.

— Сначала давайте убедимся, что выхода нет, — сказала Дина.

— Вы упрямы. Но я искал шестьдесят лет. И я вспоминал всё, что был способен и неспособен вспомнить.

— Вы были в доме Лещинских?

— Нет.

— Я тоже, — призналась Дина, — дедушка не общался с роднёй из их семьи, а там ведь, кажется, ещё может быть жива его дальняя родственница Аделаида. Видимо, она приходится деду тёткой, если уж выяснилось, что его мать — это Зинаида Лещинская.

— Как странно, что вы перебираете эти имена, — сказал Пьер, чуть хмурясь. — Что ж, если есть надежда — не будем разбрасываться даже самым ничтожным шансом. Будем бороться до последнего!

— Бороться, — улыбнулась девушка. — Это всегда лучше, чем бездействовать, загнав себя в угол.

— Иногда и угол не помеха, и борьба может быть не перестрелкой или мордобитием, а чем-то более мирным, — ответил на это Безруков. — Я велю подать сюда лампу и сяду за те бумаги, что нашлись, а вы идите с Мором Адриановичем. Идите же!

— Вы держите меня за руку, Пётр Николаевич, — сказала Дина, не двигаясь с места, и даже когда он отпустил, не шелохнулась.

— Дина..

— Вы помните, на каком месте наш разговор прервали несколько часов назад? — набравшись смелости, спросила она.

Он помнил.

И поскольку то были не слова, он поцеловал — с такой нежностью, словно боялся смять лепестки цветущих яблонь. Дина ожидала, что от Пьера будет пахнуть чем-то страшным, тленом или кровью, но ничего такого, разве что слабый запах мяты, как от зубного порошка. И он был совершенно точно живой на ощупь, даже тёплый, его губы были мягкими и ласкали, и прижимались к губам Дины. Как хорошо.

— Да, — сказала она, оторвавшись от Пьера. — Нам есть за что бороться.

— За вас я готов бороться хоть с целым миром, — признался он.