Страница 43 из 78
Аккуратно. Экономно. Так поступает человек, который действует не в панике, а расчетливо решает задачу.
— Финниган, — сказал я. — Днем, между обедом и моим приездом, вы кого-нибудь видели у дома? Кто-нибудь входил или выходил?
— Я в сарае был, конопатил шлюпку, — сказал он. — В окошко увидел, как доктор в саду прохаживался, часа в два, под зонтом, покуда дождь еще не в снег перешел. Он всегда гуляет, у него, говорит, ноги отекают. А после и мистер Томас выходил, к обрыву, стоял там на ветру с полчаса.
— Один?
— Да, один-одинешенек. Курил.
— А миссис Банкер?
— Ее не видал. — Молчание, чуть длиннее нужного. — А миссис Данверс с кухни не выходила, они там с Мартой обед готовили.
Я закрыл блокнот.
— Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали, — сказал я. — Сегодня вечером обойдите остров по берегу, сколько успеете до темноты, и посмотрите, нет ли где брошенного куска кабеля. Восемнадцать дюймов. Его могли выкинуть в море, но могли и просто сунуть под камень.
— Сделаю, — сказал Финниган.
— И еще. Дверь в буфетную запирается?
— Есть замок. Ключ у миссис Данверс.
— Ключ заберите себе и заприте комнату. Никого сюда не пускайте, включая экономку. Скажете, что так велел федеральный агент.
Старик хмыкнул, в этом звуке мне послышалось одобрение.
— Уж скажу, — пообещал он. — С удовольствием скажу.
Наверх я поднялся к ужину.
Ужинали в столовой при свечах, не ради церемонии, а по нужде. Электричество к семи стало мигать так, что читать за столом было невозможно, а к половине восьмого погасло совсем.
— Кабель на дне бухты, — объяснил Финниган, обходя стол с канделябром. — Его каждую зиму рвет. Пока шторм, света не будет. Свечей хватит, их тут на три года запасено.
Стол был длинный, накрытый на пятерых, мы сидели на нем хаотично, как фигуры на слишком большой доске. Во главе стола, на месте хозяина, стоял пустой стул, никто на него не сел.
Кухарка Марта, грузная, лет пятидесяти, с красными руками и заплаканными глазами, подавала холодную баранину, картофель и печеные яблоки. Всякий раз, ставя блюдо, крестилась мелким быстрым крестом, будто отгоняла что-то от еды.
— Марта, ради бога, — не выдержала Эвелин. — Ты перекрестила уже баранину, картофель и соусник. Что дурного может случиться с соусником?
— Все может, мэм, — сказала Марта и ушла на кухню.
Томас налил себе вина, потом, подумав, долил доверху.
— Ну что, агент, — сказал он с той бодростью, какая дается только с четвертым стаканом. — Порадуйте нас. Вы уже знаете, отчего умер дядя, или нам предстоит еще одна ночь в этом склепе?
— Знаю кое-что, — сказал я. — Но говорить об этом за столом не стану.
— Отчего же? Мы тут все свои. — Он обвел стол стаканом. — Или вы полагаете, что кто-то из нас…
— Томас, — сказал доктор Кэмпбелл.
— А что Томас? Что Томас⁈ — Стакан стукнул о стол. — Двое суток мы ходим вокруг да около и притворяемся, будто ничего не происходит. Дядя лежит наверху с лицом, от которого Марту трижды стошнило. Радио сломано. Телефон мертв. Море бушует вокруг. И вот приезжает человек из Вашингтона, разгуливает по дому с фонарем, фотографирует пыль в подвале, да-да, мне уже сказали, и мы должны делать вид, что это визит вежливости?
В столовой стало тихо. Свечи качнулись, где-то в глубине дома хлопнула дверь.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда давайте напрямую, раз уж вы так этого хотите.