Страница 38 из 78
Глава 13
Остров Короля-Филиппа
Собрался я за двадцать минут. Полевой набор криминалиста, фотоаппарат «Никон Ф2» в кофре, две катушки пленки «Кодак Три-Икс», блокноты, смена белья, теплый свитер и «Смит-Вессон» в наплечной кобуре.
Доберманов конечно же оставил дома. Николь вернулась с дежурства как раз, когда я заезжал за вещами, выслушала все, не задавая лишних вопросов, и сказала только: «Остров зимой. Возьми шерстяные носки, а не эти твои городские». Я так и сделал.
Рейс «Истерн» на Бостон в десять тридцать из Нэшнл задержали на сорок минут. Над Новой Англией гоняли штормовые ветра, из-за которых меня и погнали срочно в эту поездку.
Пока мы стояли у гейта, я смотрел в окно, как техники обливают крылья противообледенительной жидкостью, и считал в уме время. Береговая охрана обещала катер до наступления темноты, а темнеет в феврале рано.
В Логане мы сели в четверть первого, с креном на посадке, от которого стюардессы в проходе побледнели. Машину мне выделили от бостонского отделения Бюро.
«Плимут Фьюри», серый, с треснувшим левым зеркалом и молодой агент по фамилии Донахью, местный, приставленный ко мне на день.
— До Нью-Бедфорда шестьдесят миль по девяносто третьему и дальше по двадцать четвертому, — сказал Донахью, выруливая с парковки. — В хорошую погоду час двадцать. Сегодня, боюсь, придется дольше.
Дольше вышло вдвое больше по времени.
Юго-восточный Массачусетс встретил нас мокрым снегом, который к Броктону перешел в ледяной дождь. Асфальт покрылся коркой, шоссе двадцать четыре превратилось в каток.
Машины ползли гуськом со скоростью тридцать миль в час, а на подъеме у Тонтона мы простояли двадцать минут. Фура перевернулась поперек полосы, и полиция штата разводила поток по обочине.
— К пирсу не успеем, — сказал Донахью, барабаня пальцами по рулю.
— Успеем, — сказал я. — Езжайте объездом через Фрипорт-стрит.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Вы знаете дорогу?
— Я посмотрел карту в самолете.
В Нью-Бедфорд мы въехали в начале четвертого, когда небо уже наливалось той свинцовой темнотой, что приходит зимой задолго до заката. Старый китобойный город лежал под дождем угрюмый и облезлый.
Гранитные пакгаузы девятнадцатого века, ржавые рыболовные траулеры у причалов, чайки, кричащие над водой, запах соли, мазута и рыбьих потрохов. Ветер с гавани бил в лицо мокрой крупой.
Станция береговой охраны располагалась в конце Пирс-три, в приземистом белом здании с антенной на крыше. Меня принял старшина по фамилии Мактиг, плотный, красноносый, лет пятидесяти, в оранжевом штормовом костюме поверх формы.
— Митчелл? — Он глянул на часы, потом на меня. — Опоздали на двадцать минут, агент. Я собирался отчаливать.
— Дороги встали.
— Черт с ними с дорогами, море не ждет. — Мактиг кивнул в сторону выхода на причал. — Пойдемте, покажу, чего вы просите.
Мы вышли на пирс и ветер ударил так, что пришлось наклониться. Внизу, у обледенелого трапа, качался сорокафутовый патрульный катер, белый, с красной косой полосой на борту.
Качался он очень нехорошо. Не просто прыгал на воде, а ходил вверх-вниз футов на пять, натягивая швартовы.
— Вот, — сказал Мактиг, перекрикивая ветер. — Барометр падает четвертый час. Северо-восточный, тридцать пять узлов, к ночи будет пятьдесят. Через пролив идти сорок минут. Если выйдем сейчас, то дойдем. Через час не выйдем вовсе и вы просидите тут до четверга.
— Значит, идем сейчас.
Мактиг оглядел меня, увидел городское пальто, ботинки, кофр с фотоаппаратом и хмыкнул.
— Плавать умеете?
— В Куантико учили. И в Майами приходилось.
— Майами, — повторил он с презрением человека, всю жизнь ходившего в северной Атлантике. — Ну, поглядим. Наденьте вот это, иначе к острову доедете ледышкой.
Он выдал мне оранжевый штормовой костюм на два размера больше и спасательный жилет. Донахью остался на берегу, ему хватило одного взгляда на море.
Отошли мы в двадцать минут пятого.
Пока шли гаванью, за молом, качало терпимо. Но едва катер вышел на открытую воду залива Баззардс-Бей, море взялось за нас всерьез.
Волна шла с северо-востока, крутая и короткая. Катер брал ее носом, взлетая и падая с такой силой, что при каждом ударе корпус гудел, как пустая бочка.
Через стекло рубки било водой сплошной пеленой, дворники не справлялись. Соль хрустела на губах. Мактиг стоял у штурвала, широко расставив ноги и вел судно наискось волне, отыгрывая штурвалом каждый удар.
— Держитесь за поручень, а не за приборы! — крикнул он мне. — Приборы казенные!
На двадцатой минуте меня качнуло так, что кофр с «Никоном» сорвался с банки и поехал по палубе. Я поймал его в последний момент у самого фальшборта и заработал синяк на бедре, зато сберег камеру.
— Много там у вас стекла? — спросил Мактиг, не оборачиваясь.
— Достаточно, чтоб не хотелось топить.
— Тогда сидите и не вставайте.
Остров показался из мглы минут через тридцать пять. Темная горбатая полоса, вырастающая из серой воды.
Милях в четырех от берега, как и говорил Томпсон. Остров Короля-Филиппа, пара сотен акров камня, чахлого дубняка и вереска, с гранитными обрывами на восточной стороне, куда било прибоем так, что брызги взлетали выше деревьев.
А на вершине, над обрывом, на самой макушке острова, стоял дом.
«Гнездо баклана» я узнал сразу, хотя видел впервые. Викторианская громада темного камня, три этажа, островерхие фронтоны, башенка с флюгером, узкие стрельчатые окна.
Из двух труб шел дым, и ветер рвал его в клочья, растаскивая над лесом. В сумерках, под низким несущимся небом, дом выглядел ровно так, как выглядят дома, о которых потом рассказывают легенды.
— Красиво, а? — сказал Мактиг. — Старый Банкер строил, дед нынешнего. На деньги полученные от боя китов. Тут в прежние времена по всему побережью так строились, продавали жир, ус, ворвань. — Он сплюнул за борт. — А теперь собираем только одни налоги.
Причал у острова оказался единственный, с северной, подветренной стороны, деревянный, старый, на сваях, обросших ракушкой. Мактиг заходил к нему дважды.
Первый раз волна отбросила катер, он отвернул, чтоб не разбить борт о сваи. Со второго захода, поймав промежуток между волнами, он подвел судно к причалу и держал на малом ходу, пока матрос набрасывал конец.
— Прыгайте! — крикнул Мактиг. — И не мешкайте, я тут стоять не буду!