Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 72

Сейчас, после работы по ним артиллерии, выглядели они потрепано. Проломленные снарядами крыши, пожары, дым, гарь, даже больше чем на станции. Основной удар пришелся именно сюда. Кирпичные коробки стояли. Разрушить их дивизиону было не под силу. Били простые наши семидесяти — шестимиллиметровые снаряды. Не Б-20 и не «кувалды Сталина» Но крыши ломались легко. И внутри от попадания сразу же вспыхивало все, что только могло.

Ого!

В дыму я увидел танк, второй, третий — тройки. Гусеницы перебиты, один дымит, но экипаж пытается его потушить. Люди двигаются сонно, неспешно, покачиваясь. Конечно в танке пересидеть артобстрел несколько проще. Да и уши у танкистов защищены. Но это не значит, что они не пострадали.

— Цель… — Начал было я.

Но тут же заработали, застрекотали пулеметы по нашему борту. Васька вскинул свою винтовку, нажал на спуск. Рука уверенным движением перекинула затвор. Еще выстрел и еще. Фрицы залегли, стали отползать от своих машин. Откуда-то из дыма по ним неуверенно заработал пулемет.

Бой шел как-то неспешно, вяло. Мы видели очень мало врагов и выбивали их. А они, контуженные, рассеянные и плохо понимающие что вокруг творится, действовали на инстинктах, очень несобранно. Промедли мы еще столько же или больше, и все поменялось бы. Эти замершие танки развернулись бы для удара по нам, пулеметы тоже подготовились бы, а разрозненные и ошалелые тыловые части приведены были бы в готовность давать ответ.

Носовое орудие молчало.

Маскировка или что?

Мы неслись мимо придорожных складов и отстойников с вагонами. Я видел их посеченные, побитые. Силы взрыва не хватило бы, чтобы опрокинуть хотя бы один из них. Но ходовые повреждены. А самое главное припасы. Что-то же на складах было, и оно горело.

Так же то здесь, то там в дыму видны были тела.

А состав несся вперед и начинал постепенно заворачивать, забирать вправо.

Мосты через Грайворонку впереди! Сцепил зубы, прислушался. Пока что кроме звуков пожара, треска, взрывов, криков ничего иного не слышно, хотя… Точно! Впереди идет бой. Выстрелы, очереди.

Поезд поворачивал, забирал все сильнее направо. Казалось, мы проходим. Васька выстрелил еще и еще раз. Бил куда-то в дым, ухмылялся, передергивал затвор. Я смотрел туда, куда уходят его пули, понимал, там враг. Из моего шмайсера на такую дистанцию бить было бесполезным делом, а вот ему нормально. Снимает бегающих там, чем-то занятых врагов.

Грохнул выстрел. Снаряд из дыма со свистом пролетел чуть выше броневагона. Казалось со скрежетом царапнул самый верх. Они плохо видели нас за пеленой. Еще танк! Да сколько же их здесь.

Раз! Два! Три!

Я считал и увидел, как из одного крайнего дома ударил по бронепоезду пулемет. Знакомый стук бронебойных пуль. Плохо! Ужасно. Броневые листы нашей громадины не факт что выдержат такой напор. Стальной зверь, конструкция устаревшая. Он больше пригоден для подвоза боеприпасов и некоего устрашения противника. В ближнем бою с танками и пулеметами экипаж оказывается очень слабо защищен.

Васька нажал на спуск.

Я тоже вскинул шмайсер. Зараза! Слишком далеко. Больше ста метров, да еще и в дым. Точно в молоко все уйдет.

Все пулеметы правой стороны ударили одновременно. Они рассекли едкие клубы дыма сотнями пуль. Грохот поднялся очень жесткий. Но, если по нам бьет танк, от пулеметов толку нет, а вот против таких же пулеметчиков и расчета орудия, хорошо могут сработать.

Враг огрызался, но я все больше понимал, он деморализован артогнем, это раз. Второе, их здесь мало. Не так мало, как хотелось бы мне, чтобы атака на станцию удалась. Но и не так много, чтобы эффективно подавить нас, остановить и предотвратить прорыв поезда.

Склады оставались за спиной. Слева потянулись деревья. Ну а справа, мы обходили поселок Советский с северной его стороны. Вдали слышались звуки канонады. Километров пятнадцать, может двадцать на север. Хорошо, а то мы так и не доедем никуда, если там идет бой, а мы едем тоже туда.

С моей стороны было видно, как к мостам стремятся красноармейцы. Километр или полтора нам еще идти мимо жилых домов. Но уже отсюда видны маленькие точки, стремящиеся с востока к Грайворонке. Оттуда по ним били орудия и пулеметы.

Грохнуло наше носовое. Прошел миг, второй и кормовое, что было установлено непосредственно рядом с нами, пустило снаряд примерно туда, где стояли немецкие, уже поверженные, но не уничтоженные танки. Глядишь попадут, а если нет, то может просто фрицев побьют. И нервы им потреплют.

Но самое интересное, что я хотел осознать, так это как разворачивался бой у моста.

— Товарищ… — Отвлек меня от созерцания голос Вари. — Вадим. У вас. У тебя. Кровь. Мы… — Она прижалась к платформе, когда от одного из домов в нашу сторону ударил пулемет, широкой очередью выбив искры и монотонные удары, будто градом по стене пулеметного вагона.

— Не сейчас, Варя. Займись ранеными.

Она уставилась на меня упрямо.

— Так вы и есть. — Дальше она произнесла отрывисто и по буквам. — Раненый.

— Не сейчас. — Я скрипнул зубами, глянул вперед. — Вам лучше в броневагон. — Руки инстинктивно проверили готово ли к бою мое оружие.

— Опять вы…

Мы неслись вперед, набирали темп. Там, совсем уже близко, были мосты через Грайворонку. Железнодорожный и обычный шоссейный. И нам нужно было проскочить. Не допустить подрыва.

Надо! От этого зависят жизни десятков людей. Даже, пожалуй, сотни с лишним.