Страница 68 из 72
— Трубицин, туда. — Махнул на левый борт. — Иванов. Ты здесь. Смотри в оба, вместе с товарищами красноармейцами.
— Есть. — Ответил он. Залег, подготовил винтовку к стрельбе.
Мы приближались все ближе к горящей станции. Немцев пока видно не было. Видимо те, что встали против нас линией обороны, остались позади, а обслуга станции, тыловые части снабжения, еще не пришли в себя после артобстрела.
Быстро, пригибаясь к платформе, я перебежал к медсестре.
— Пропустите, товарищ… — Начал было.
— Вы… — Глаза ее расширились еще шире. — У вас же кровь. Вадим.
Точно, мы же с ней познакомились. Замер, уставился на нее словно мальчишка. Шмыгнул носом. Ощутил, что щеки начинают розоветь. Видел, что и она тоже сильно смущена.
— Ерунда. Как прорвемся, тогда.
— Вовсе и не… — Начала было она. Но я сделал усилие и глянул на нее так же, как и тогда, когда прогонял с передовой в тыл. Она ойкнула, опустила глаза.
Я прошел мимо, вошел в артиллерийский, последний броневагон.
Площадка, часть открытая. Торчащая древняя пушка, еще времен первой мировой. Установленная так, что угол обстрела градусов пятнадцать-двадцать от центра в стороны. Сильно не развернуть. Подле нее возится расчет. У стен, рядом с ящиками со снарядами, сидят, лежат раненые. Дальше начинается крытая часть с пулеметами.
Артиллерист дернулся, уставился на меня, рука его инстинктивно двинулась к виску, чтобы отдать воинское приветствие.
— Товарищ…
— Здравствуй. Связь с Морозовым есть.
— Есть. — Он указал на размещенный рядом с орудием телефон. Странная конструкция, но по трубке я сразу понял, это он. — Вот связь. Кнопку нажать и вызов пойдет, товарищ политрук. Вы же…
— Да, мы должны были вас прикрывать. Но, вышло, как вышло. — Проговорил, подошел, поднял трубку, нажал на кнопку.
Заработало на удивление быстро.
— Да! Морозов!
— Политрук Морозов! — Отчеканил я. Тезки как никак.
— Видел твоих. Что с атакой?
— Захлебнулась. Мы вырвались вперед. Обездвижили, повредили танк.
— Видел его… — Дальше захрипело, зафырчало. — Да. Идем вперед! Должны прорваться! Обязаны!
— Какие указания? Тезка.
В трубке повисла секундная тишина.
— Защищать раненых и прорываться. Бить врага.
— Есть. — Отчеканил я.
Повесил трубку, посмотрел по сторонам. Тут я не нужен, есть смысл прикрывать с той позиции где остались Трубицын и Иванов.
Достал флягу, стащил импровизированную маску. Она была уже изрядно грязной и сухой. Но, иной у меня нет. Вагон тряхнуло, я кое как удержал равновесие. Хлебнул раз, второй. Понял, что жажду это не утолит от слова совсем. Но сил немного прибавилось. Промочил ткань, намотал вновь на лицо, прикрывая рот и нос. Вернул обратно в вещевой мешок.
Нужно к своим.
Артиллеристы готовили свое орудие. Правда куда бить, если в тылу у нас никого нет. Но, это пока. Станцию пройдем и может цели появятся.
Вышел обратно, тут же пригнулся.
Варя занималась ранеными. Делала то же самое, что и я. Смачивала повязки, поднимала их на лица. Пригибаясь переходила от одного к другому, торопилась, проверяла. Они же мчались в них через дым, но видимо у кого-то сползло. Кто-то стащил, потому что думал что все закончилось.
Но нет, все только начинается.
Своим приказал сделать то же самое, обновить.
Залег за броневагоном. Не самое близкое к нему место. Рядом лежал красноармеец. Чуть дальше Иванов, готовый точно бить неприятеля. Задумался. Как там мои вояки, что запрыгнули в начало поезда? Петров по хорошему сейчас готовит пулемет. Шишкин и Бережной по флангам. Была надежда, что таким составом мы сможем хоть как-то помочь поезду пробиться.
Всмотрелся в приближающийся дым.
Станция. Первый вагон пролетел перрон. Воронка, вторая, дальше их стало больше. Но самая близкая, из всех что я видел, дымилась метрах в пятнадцати от железнодорожного пути. Остальные были дальше по движению и от полотна, вглубь застройки. Из дыма вырывался фасад здания вокзала. На подходе раз, два, вон еще три и четыре, вроде тела с серой мышиной форме. А вон еще. Но уже в рабочем костюме. Вроде бы наш. И еще один, второй. Разбросаны у воронок.
Черт.
Это артобстрел или немцы их убили?
За зданием я увидел ответ на этот вопрос. В клубах дыма на фонарном столбе болталось тело. Кто это был? При таком задымлении не разобрать. Парень, девушка или какой-то представитель более взрослого поколения. Ясно одно,на груди висела огромная фанера с надписью на немецком — «Партизан»
Зараза! Сцепил зубы.
Эти упыри пришли в город ночью и уже успели натворить дел. Повесили кого-то. И это я только одного увидел, скорее всего там дальше по улице были еще тела. Да и убитые мирные, раз тут такой ужас, скорее расстрелянные при заходе, но не убранные с дороги люди.
Дымили бочки с горюче-смазочными материалами. Этот смрад сложно было с чем-то спутать, как и поднимающиеся к небу черные как смоль клубы.
Затрещал пулемет, второй, третий. Захлопали винтовочные выстрелы.
Слева раздались панические крики на немецком.
— Что там, Вася?
— Фрицы, состав облюбовали. Прятались, что-то возятся.
Я не видел что там происходит. Но судя по интенсивности стрельбы с нашей стороны, немцы организовали в малом отдалении от горящей станции лазарет. Таскали туда раненых, ну а мы его накрыли.
Скажете не по — людски? Но бойцы за несколько часов, увидев сжигаемый город, убитых в домах гранатами мирных граждан, стрельбу по домам из пулеметов и танков. Разрушение больницы и казни, озверели. Они отвечали пришедшим в поселок Советский тем же, что принесли с собой захватчики.
Приметил что особого ответа со стороны врага не было. Немцы шокированы артподготовкой. Это у нас прошло с ее начала минут десять. И мы стали слышать и более менее пришли в себя. А тут снаряды рвались очень близко. Много контуженных и не готовых к бою.
Хорошо поработал дивизион, молодцы.
Паровоз мчался дальше и пожар отходил от железнодорожного полотна еще правее.
Я увидел уходящие туда рельсы. Одни, вторые, третьи — там были отстойники, возможно ремонтные мастерские, какой-то заводик и конечно склады. Городские склады для хранения всего самого необходимого. Какой смысл делать их далеко от колеи. Вот и построили здесь несколько зданий.