Страница 51 из 72
— Вжиматься, не вставать. — Это я говорил больше себе. Вряд ли кто-то кроме Бережного слышал мои слова. А орать глупо. Фрицы, конечно тоже оглушены всем этим боем, как и мы. Грохот выстрелов погромче воплей будет. Но кто знает, вдруг громкий голос поможет навести на нас огонь.
Нет уж.
Я полз вперед, видя, и даже больше ощущая, своих парней где-то рядом. Дым давил на легкие. Тряпка, которой я перекрывал рот и нос, уже высохла и толку от нее почти не было. Но у земли была небольшая прослойка более менее пригодного для дыхания воздуха. Холодный, он опускался к земле. А грязный горячий поднимался все выше.
Мы, словно черви продирались через сады, огороды, прижимались, огибали колючие кустарники.
А из-за спин наших. С севера, в пространство между домами, в непроглядный дым постреливал пулемет. Сука! И ответить — то нечем. Не будь дыма, можно было бы попробовать снять стрелка. Только… Только он бы нас тоже всех видел, и попасть ему по нам было бы ощутимо проще.
— Вперед. Давай Вадим Иванович. Давай.
В голове всплыл Шишкин и та девочка. Донес он ее? Нашел кого-то из медицинского персонала? Вроде бы не такая уж и сложная задача. Не все эвакуированы, и в батальоне сто девятнадцатой были медсестры. Кто-то должен помочь.
Чудно устроен человек. Ползет под вражеским огнем. Но думает не о своей жизни, а о тех, кого можно спасти. В этом вся соль. Вся идея наша чтобы не о себе в тяжкий момент, а о других. О товарищах и тех, кто о себе сам не позаботится.
Наконец-то впереди показался просвет.
Улица.
— Ползти! — Выкрикнул я.
Не хватало чтобы на радостях мои подскочили, рванулись, а короткие пулеметные очереди, которые все еще пускал в дым оставшийся на севере немецкий пулеметчик, скосили кого-то. Нет, такой дурости не будет.
Добрались до крайнего палисадника.
— Так, к дому слева. И прикрываясь им. Только так. — Говорить было тяжело. Дым давил на легкие, я пытался прокашляться, но это не получалось.
— Товарищи! Товарищи, сюда!
Узнал голос. Тот самый красноармеец, который нам помогал, рассказывал как тут дела обстоят. Дозорный, слушающий не идут ли немцы.
— Товарищ политрук! — А это уже был Шишкин. — Вы живы? Товарищ…
— Тихо вы! — Выкрикнул. Затем уже тише добавил своим. — На голоса, ползком.
Еще минута или около того, и мы выбрались. Крайний дом не горел, хотя дыма здесь было не меньше. От него на юг просматривался более-менее открытый вид, тоже затянутое дымом все. Поле, луг, река, дорога, уходящая дальше куда-то. Там где-то есть мосты. Вероятно есть.
Артиллерийская ложная позиция, плохо замаскированная сетью. Вроде бы не напоказ, но видно что делали тяп ляп. Хорошо. А вот настоящую сорокопятку не видать.
— Воды бы. — Процедил я, оказавшись за домом и привалившись к нему спиной. Отдышаться тут не получится, надо двигаться дальше.
— Там это. Мы там вам ведерко. Разведка — то она… Они своего потащили. — Начал красноармеец.
— Ага. Я им сказал куда, и они заторопились. Парню — то сильно досталось. Крови — то сколько. Все лицо. — Шишкин вздохнул.
Еще минута и мы оказались на другой стороне дороги в небольшом овражке. Здесь стояло ведро с водой, как и говорил красноармеец. Газетный сверток побольше и поменьше. Вещмешок.
— Это чего? — Удивился я.
— Мыло. — Шишкин ткнул на маленький, а потом на большой и добавил. — А тут сухари.
Точно, у меня же немецкий трофей имеется. Может там что-то поесть найдется. У них же должен быть паек.
— Так, отставить. — Мотнул я головой. — Благодарю, поесть дело хорошее, но не здесь. Нам куда-то отойти надо. Доложить, а дальше уже и поедим. — Улыбнулся. Кивнул головой на ранец. — Думаю у немца чего сыщется.
Красноармейцы заулыбались.
Минут пять ушло у нас на питье, приход в себя и умывание. Воды было мало, но зато она была не речная, чистая, колодезная. Одежду, конечно, не отчистить, но лица ополоснуть и чуть в себя прийти помогла.
Следом мы добрались до здания больницы. Там уже размещался штаб батальона сто девятнадцатой. Краткий доклад, вопрос о понимании ситуации, и поставлена была нам новая задача. Отойти в тыл, к бронепоезду. А там, по ситуации. Там главным был Сургучев Дмитрий Иванович, что всем левым флангом обороны командовал.
Я расценил, что там нам сразу будет поставлена боевая задача, а люди устали. Нужен был привал. И мы, получив приказания, засели в больничном сквере, в его тыльной части. Примерно там, где собирались эвакуировать людей.
Скинул трофейный рюкзак. Шишкин вновь притащил воды. Колодец был недалеко, а ведро он каким-то образом раздобыл и не желал с ним расставаться, за что получил похвалу от Василия. Тот все же у нас был главным добытчиком. Но сейчас получалось, передал бразды.
Что там у немцев в сухом пайке?
Пока я копался, задал красноармейцу вопрос:
— Что с девочкой?
* * *
Я очнулся в теле Петра Великого. Империя трещит по швам, но я проведу работу над ошибками.
#625062
Большие скидки на другие тома.