Страница 52 из 72
Глава 18
Шишкин кашлянул, прочистил горло.
— Товарищ политрук. Выбирался, торопился. Неудобно как-то, не по себе. Вы там жизнью рискуете, а я значит что? Думал передам на позициях, и сразу к вам. — Глаза опустил. — А она в меня вцепились. И я… — Шмыгнул носом. — Ну как… Сестренку вспомнил. Вроде бы другая она совсем. Уже почти взрослая была. — Замолчал, тяжело слова шли. Очень тяжело.
Я не торопил.
Открыл немецкий трофейный рюкзак. Так, сверху тряпье какое-то.
— Товарищи. Я же… я же… — Продолжал Шишкин и я отвлекся пока от осмотра имущества. — В общем. — Вдохнул, собрался. — Выбрался. Там этот, что нам говорил как пройти. Смотрит на нее, а она его боится как огня, вцепилась в меня и чувствую, дрожит вся. Как отдавать? Не смог я, товарищи. Расспросил. Ну и к больнице. Тут же еще врачи были. Эвакуация. — Перевел дыхание. — Пока дошел, донес, нашел. Передавать, а она в меня… Стонет, просит не отпускать. Врачи заняты. Тот, что старый, с бородкой такой весь, интеллигент в общем. Как в фильмах про дореволюционный строй еще. Буржуй словно. Он глянул, только рукой махнул. Оно и понятно, но обидно же. Да, раненые — то они важнее. Я все понимаю, но тут же… Ребенок. И куда.
Мы ждали пока он расскажет все.
— Ну и девушка там. Санитарка или…– Смешался. — У них же званий нет. Но она вроде нашим помогала, бегала, раненых осматривала и того парня, что в форме милиционера был, следила за ним. Вроде она. Вот ей и отдал.
— Пошла?
— Да не особо. Не особо, товарищи, но что делать? Мне же к вам надо. И так больно долго я. Попрощался, обещал вернуться. Она плакала, а я… Ну я бегом, и ведро нашел. Думаю, возвращаться будем, надо будет отмыться. Умыться. Набрал в колодце. В том овражке оставил. Ну и вещмешок. Он — то мне зачем. Только я туда, а тут уже из дыма и разведка идет. Тащат своего. Ну а дальше вы знаете все. — Он вздохнул, потупился. — Вы простите, что не с вами.
— Ты все правильно сделал. Молодец. Ребенка вытащил, приказ выполнил. Девушка толковая, им вдвоем лучше будет. А за воду, отдельное спасибо.
Он улыбнулся скромно.
Я продолжил рыться в рюкзаке. Подумал мимоходом, что наличие девочки может остановить больно рьяную медсестру от глупых поступков. Теперь она за нее отвечает, а не только за себя и в бой, глядишь, не полезет. Не рванет вытаскивать из-под пуль кого-то и выживет. А мы — то уж тут как-то сами. Без ее помощи. Ей бы опыта набраться и за линией фронта людей лечить, помогать.
Отбросил тряпки. Носки, полотенце, все это пока что мне было не нужно, хотя приметил, что там и мыло есть и бритва в футляре. Ого, трофей ценный, конечно. Набор инструментов. Видимо бывший владелец отвечал за техническое состояние техники. Тоже штука полезная, только не сейчас.
Да и в целом осмотреть надо получше, но сейчас еда.
Так, что у нас тут? Сухари, банка и пачка концентрата. В целом все как у нас. Достал, поставил.
— На всех.
Парни довольно заулыбались. Да, конечно одна банка на шесть голодных парней, это считай ничего, да и концентрат, но лучше чем ничего.
— Так, я мигом. Разрешите? — Подал голос Васька.
— Куда?
— Да тут кипятком разжиться можно. Кухни еще нет, но воду уже греют, я видел.
— Давай. — Протянул ему свой котелок и трофейный немецкий. — Давай сразу три. Сделаем похлебку и… — С этими словами я извлек из недр рюкзака маленькую пачку кофе и шоколадку.
Конечно, вряд ли это был прямо кофе. Скорее какой-то суррогат, цикорий, заменитель. Хотя, может быть в сорок втором даже простым пехотинцам, гренадерам, рядовым, еще выдавали такое в паек. Поглядим.
— Ого! — Глаза красноармейцев расширились.
— Не знаю, настоящий или нет. Но чего жалеть. Для бодрости. — Улыбнулся я.
Минут пять и кипяток был у нас. Быстро растворили, набодяжили в два эдакую смесь сухого супового концентрата и тушенки. Вася добавил еще из своих запасов пачку. Мясо правда было только трофейное, грамм по пятьдесят где-то на человека, если не меньше.
Итого два котелка с супом. Наш и трофейный. В обе вбухали по пол банки мясных консервов. А третий котелок приятно пах тонизирующим напитком. Шоколадку я поделил. Выдал каждому по два кубика и оставил резерв.
— На всякий случай, мало ли чего. — Проговорил и аккуратно свернул, переложил к себе вещевой мешок.
Пока бойцы возились с едой, посмотрел что еще было в немецкой клади. Белье приспособил. Пусть и трофейное, но побегав по болотам лучше переодеваться в сухое, какое бы оно ни было. Сапоги посмотрел, не мой размер. Васька их прибрал себе, вместе с носками, сказал что пригодятся или выменяет на сахар или на что еще. Я не жадничал. Он у нас в отряде за снабженца. Нам они, вражеские особо ни к чему, а если менять, то он справится лучше.
Что еще?
Ого! Зажигалка! Бензиновая и фляжка маленькая, неказистая. Открыл, пахнет не спиртом, в нос ударил более резкий химический запах топлива. Отлично, пригодится. Зажигалку себе в карман переложил. Под рукой надежнее.
Дальше.
Десяток вилок, ложек и ножей. С виду серебро. Вот сволочь. Спер где-то и таскал с собой. Не на вампиров же он охотиться собирался. Надо ли это нам?
— Василий. Тут серебро вроде? Сгодится на что?
Глаза Васьки округлились.
— Тут дело какое… С одной стороны, мы это у фрица взяли. Только. Только это же наше, если кто допрос учинит и осмотр. Мародерство.
— Вот и я думаю. Ладно. Но при первом случае сдадим. — Тоже сунул себе в вещмешок.
Покопался дальше, отвлекаясь на еду. Котелки мы друг другу передавали, чтобы каждый понемногу успел поесть. А когда пища закончилась, в дело пошел кофе. Напиток вышел жидкий, не сильно горький, но сладкий. Василий туда бухнул немного сахара, а с голодухи и из-за нехватки сил в организме, даже не сильно подслащенная вода, казалась нам сладкой на вкус.
Еще в рюкзаке нашелся карандаш, блокнот, в котором были письма и фото. Самые обычные, дом, семья, люди какие-то. Поэтому я их мигом утилизировал. Смысла нет таскать. И под конец томик стихов Иоганна Вольфганга Гёте. На немецком. Книга была в очень плохом состоянии. Потертая, часть страниц оказалась вырвана, часть оставшихся просто не держалась внутри. Но на первом развороте красовалась надпись. «Дорогому Фрицу, уходящему в холодную Россию от горячо любящей Хильдегарды. Возвращайся, мой рыцарь».
— М-да… — Протянул я. — Не очень-то ценил этот немец литературу и любовь своей девушки.