Страница 50 из 72
Морда ханомага чуть поднялась. На гусеничном ходу он ускоряясь закатился за дом, в сад. Уперся в яблоню, заскрежетал. Дерево не было исполинским, больше разлапистым. Ветви хрустнули, посыпались плоды, еще не совсем даже яблоки, больше завязь размером с грецкий орех.
Мотор взревел сильнее. Дерево застонало.
— Назад! Все назад! — Орал я, но сам следил со своей отличной позиции за дорогой. Нужно прикрыть парней, дать им возможность уйти.
Так, вон разведчик перебирается. Трубицын. Вижу. Бережной, вроде тоже, в дыму стремится на нашу сторону. Что с Петровым и Ивановым? Пулемет строчил из дыма, но они на нашей стороне, это хорошо.
— Назад! Отходим!
Фрицы со своей стороны подтягивались к крайним домам, стремились к обочине.
Метнул гранату, вторую, третью. Колотушки можно было не жалеть, уверен трофеями разжиться нам скоро удастся, а тут нужно прикрыть отход.
— Назад!
Васька занял позицию рядом, глянул на меня.
— Давай! К Петрову! Отходим!
Он кивнул, ползком двинулся к пулемету.
Яблоня наконец-то поддалась, завалилась, ханомаг дрогнул и ускорился, откатывался быстрее, уходил в дым. Разведчики двигались следом.
Грохнули мои гранаты, раз, два, три. Кто-то орал на той стороне.
Пора.
Я рванулся, прикрываясь кустарником, домчался до неказистых хозяйственных строений. Увидел как ханомаг пытается выруливать, но не справляется. Кормой он врезался в горящий дом, мотор загудел, машина двинулась вперед, колесо провалилось в какую-то яму. Железный зверь пытался выбраться, но водитель не был так опытен, как штатные немецкие. Бронемашина вертелась, пулемет молчал.
— Уходим! Назад!
Я подскочил к ханомагу. Бережной прикрывал, пара разведчиков тоже была тут как тут.
Взлетел к борту. Рука скользнула по иссеченному металлу. Весь в выбоинах. Что же там? Внутри.
До ушей донесся стон и брань. Зараза, без потерь не обошлось.
Водитель не глушил мотор, сам выбрался в основное отделение. Он подхватил пулеметчика, который говорил лишь одно:
— Не вижу, ничего не вижу. Петя. Я не вижу. Больно. Глаза, что с ними? Не вижу.
Второй, что прикрывал тыл, сидел у кормы, замер привалившись там же. Глаза открыты, пустые, смотрят в небо. Зубы мои скрипнули. Мертвец.
— Товарищ… — Начал было водила, но я был уже внутри, перемахнул ловко. Шаг. Подхватил парня. Мельком глянул. Лицо в крови, глаза залиты. Сочится она откуда-то из-под волос, со лба. Окалиной рассекло, может осколком задело.
— Жить будешь! — Выкрикнул я. — Вытащим.
— Глаза! Мои глаза! Как же я… Как…– Он нервничал, но услышав второй голос, чуть собрался.
— Принимайте, парни!
Еще один разведчик был у ханомага. Несмотря на бьющих по кварталу врагов, он не испугался, встал в полный рост.
— Давайте, товарищ политрук. Давайте.
Мы вдвоем с водителем помогли ослепшему перелезть. Тот под самый конец оступился, завалился, и принимающий его не удержал. Оба рухнули и это их спасло. Буквально в следующее мгновение очередь ударила по борту ханомага. Благо обычная. Не бронебойная. Фрицы поняли что машина погибает, смысла тратить дорогие боеприпасы нет, нужно крошить отходящих. Этим они и занялись.
Подтягивались к обочине.
— Хватай гранаты и оружие! И наружу. — Выкрикнул я.
Здесь было снаряжение тех самых убитых нами фрицев. Я подхватил ранец и разгрузку, даже не думая что там. Перекинул через плечо. Водитель последовал моему примеру и уже перелазил за борт. Между бронемашиной и горящим домом. Здесь было как-то поспокойнее.
— Отходить! Все назад! — Выкрикнул я. Потратил мгновение, чтобы найти сумку с гранатами.
Вот она. Хоть и не родная, но такая приятная глазу. Взял, перевалился со всей поклажей через борт. По звукам понял, что мои отступают, отходят, уносят раненого парня в задымленный квартал, а через него уже к своим. Теперь прятаться и медлить нельзя. Нужно быстро отходить. Фрицы вряд ли сунутся в огонь. Там же наши позиции. Черт знает, чем встретим. Атаку отбили, могут праздновать победу.
Достал две гранаты.
Пригнулся. Очередь ударила в борт, но меня прикрывали целых два. Спрыгнул. Присел. Свинтил колпачок. Одна, вторая, дернул шнурки и метнул. Одну ближе к мотору, там где рубка водителя, а вторую просто в центр, примерно куда-то. Может там еще что-то сдетонирует, хотя это вряд ли.
— Товарищ политрук. — Слух мой после дикой стрельбы еще не отошел, но голос Бережного я узнал.
— От машины, давай, давай.
Парень прикрывал меня, ждал. Мы начали отходить и я приметили Василия, который засел метров на пятнадцать от бронемашины, пальнул из винтовки раз, второй, отбежал еще. Дистанция метров двадцать на полусогнутых, влетели за какой-то сарай. Из-за него я высунулся. Дал несколько коротких очередей из шмайсера перекрывая пространство за нами.
— Что Петров⁈ — Выкрикнул ему.
— Передал! Отходит!
Пулемет слева больше не бил, значит и правда.
Вперед, рывок вприсяде, как-то по-звериному. Рюкзак трофейный я закинул на спину, разгрузку застегнул через плечо. Все это било по спине, мешало, но трофеи дело нужное. У нас своих патронов — то мало. А ситуация напряженная. Бой будет не простой.
Немцы орали за спиной. Ругались. Били по нам из винтовок. Пулемет не подтянули еще, запаздывал он и это, пожалуй, спасло. Они уже перебрались через дорогу, и их командир явно хотел начать преследование, а вот солдаты не горели желанием лезть в бой. Понимали что тут им не поможет выучка. В дыму легко можно напороться на злющего Ивана.
Взрыв, второй, гулкие. Треск пламени, резко вздымающегося к небу. Это полыхнул ханомаг. Видимо осколки добрались до мотора и бензобака. Хорошо, машина послужила и вышла из строя.
— Назад, назад. — Махнул я.
Васька был рядом, чуть левее, но в пределах видимости силуэта в этом диком непроглядном дыму. Мы втроем начали спешно, перебежками, ползком, кое-как отступать к своим. Разведка ушла вперед, это хорошо. Они тащили своего и не оглядывались. Ну а мы, выступая отрядом прикрытия, продвигались вперед, замирали, слушали. Преследования не было.
Слева движение, близко.
Я вскинул оружие.
— Свои! Свои!
Отлично — Петров и Иванов.
Грохнул немецкий МГ, по кустарнику и деревьям ударили пули.
— Ползком! Дальше ползком.
Фрицы наконец-то подтащили к обочине пулемет и начали короткими очередями поливать все пространство. Дым, не видно ни черта, только трассеры над головой. А мы ползем, продвигаемся вперед вжимаясь в землю, надеясь что она прикроет и спасет.