Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 93 из 109

Однако стоило мне увидеть, как эйр Кайден Менсар смотрит на эйресс Вивиан — с честным, искренним восхищением, с каким смотрят мужчины, которым посчастливилось любить без боли, — и всё, что я привёз из Верданты и Ларэина, все доклады, письма, схемы, ниточки, сплетённые мной в понятную картину, рассыпались прахом.

Я утратил хладнокровие и трезвость мысли. Чутьё Тени Короны уступило место зверю под кожей — тому, чьи когти мне удавалось прятать многие годы. Внутренний дракон не влезал в мои отношения с женщинами.

Но эта женщина — исключение.

Минувшим вечером она как будто спасла меня — сказала Менсару, что не примет его предложение, потому что увлечена другим. И я, к собственному ужасу, испытал жгучее желание быть тем самым другим, даже если моя тьма поглотит её, а я сам сгорю от страсти к той, кем не имею права обладать.

А сегодня за завтраком эйресс Фэрра ни разу на меня не посмотрела, отвечала коротко, холодная, как само дыхание смерти. И в то же время любезничала с Кайденом и улыбалась ему.

И я, идиот, а не некромант, ревновал её до помутнения рассудка и завидовал чужому праву на нормальную жизнь. Тому, что грант Менсар мог бы быть с ней и не бояться умереть от слишком сильного чувства к любимой женщине.

До вечера я носил эту мысль в груди, как не вынутую стрелу. И нарывало так же. Доклады из Ларэина лежали раскрытыми, а я вчитывался в пустое пространство между строк и видел её профиль.

К концу нашего разговора Киллиан два раза повторил вопрос, который я так и не услышал, а если услышал, то не запомнил. Он прищурился, удержался от злой шутки, на что потребовалась вся наша дружба, и сказал, что мне нужен отдых и свежий воздух.

В саду действительно дышалось легче. Сумерки ложились на каменные дорожки, как свежие простыни на постель. Кристаллы в фонарях загорались, но ещё не сверкали в полную силу, благодаря чему было видно зеленоватые искры светлячков.

Я расслышал шаги — лёгкие, быстрые, почти танцующие — и свернул в боковую аллею. Служанки невест давно научились выслеживать мой маршрут, и три самые настойчивые эйресс решили объявить на меня охоту.

В который раз.

Моего внимания искали красивейшие женщины Ксилантиса, а я бежал от них, как ни от чего раньше не бежал. Я перешёл через белокаменный мостик, миновал круглую ротонду с резной колоннадой и нырнул в коридор живой изгороди.

Невесты почти настигли меня, когда я почувствовал её.

Не увидел — именно почувствовал. Волна тепла, едва уловимое изменение в воздухе, дразнящая нота мандарина. Я всегда ощущаю эйресс Фэрра раньше, чем замечаю глазами. И впервые за весь день во мне что-то встало на место.

Она шла по дорожке вниз к фонтану, изумрудное платье в сумерках выглядело, как глубокая вода. Красивейшие каштановые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке и открывали шею — изящную тонкую линию, которая так и притягивает взор.

Видит Тэнэброс, я не собирался её трогать.

Думал спрятаться в изгороди, где встречались полости, как мы в детстве прятались с Селестой, переждать эту троицу и пройти мимо. Но когда невесты свернули в ту же аллею, где оказалась она, инстинкт защитника сработал быстрее, чем я успел осознать.

Я шагнул к ней из зелени, закрыл рот ладонью, второй рукой обхватил талию и рывком утянул в своё временное убежище. И ощутил аромат её кожи — свежесть лотоса, нежность жасмина.

Пока внутренний дракон раздувал ноздри, эйресс Вивиан ударила меня локтем в солнечное сплетение с завидной ловкостью. Из груди вышибло воздух, я согнулся от боли, а потом улыбнулся, потому что её быстрая, совсем не девичья реакция означала, что она не беззащитна.

Невеста смотрела на меня во все глаза, и я приложил палец к губам. По дорожке мимо нас проплыли эйресс Корделия, Франческа и Фелиция. Я не желал их общества ещё сильнее, потому что в первый раз за последние несколько дней я был счастлив, ведь эйресс Фэрра оказалась в моих руках.

Когда чужая болтовня стихла за поворотом, я осознал, что мы прижимаемся друг к другу, затаив дыхание. Я хотел поцеловать её там, в нашем укрытии, — хотел безумно. В груди шевельнулся дракон — не сказочный, а тот, кого я всю жизнь держу на цепи.

Он желал свою избранницу, не помогая, лишь разжигая возбуждение и жажду обладания. Я потянулся к невесте, как всё живое тянется к свету, и её ладонь легла мне на грудь.

— Нет, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Не стоит.

— Простите, эйресс Фэрра, я не хотел вас напугать, — услышал собственный голос — чужой и низкий. Как же меня сносит рядом с ней. Все принципы, установки и манеры обращаются в пыль.

— Дело не в этом, — она отвела взгляд и выбралась из кустов живой изгороди.

Я последовал за ней. Мы вернулись на дорожку из нагревшегося за день камня, невдалеке шептала вода, и вокруг пахло не курганной землёй, а живым садом.

— Вы сердитесь, — заметил, как бы между прочим, — из-за вчерашнего испытания.

Она молчала, опустив ресницы, и её сдержанная отстранённость ранила глубже самых резких слов. В густых волосах застряла веточка кустарника, я протянул руку и снял её, а потом позволил себе пропустить шелковистую прядь между пальцев.

— Это ваш отбор, эйр Нуарэ, — наконец, сказала эйресс Вивиан, — и вы имеете право проводить его, как считаете нужным. А я имею право чувствовать то, что чувствую.

— Что же вы чувствуете? — спросил с осторожностью.

— Что меня обманули и использовали, — невеста смело посмотрела мне в глаза. — Что моими чувствами играли и манипулировали, не заботясь о них. Что я — крошечная фигурка в чужой партии. И от этого мне больно и противно.

Я слушал, не перебивая, равно как и не оправдываясь. Хотя мог бы рассказать ей, сколько смертей у меня за спиной и почему иногда единственная дорога к правде лежит через ложь. Сколько врагов у короны Ксилантиса и тех, кто служит ей. Как часто ко мне пытались подобраться, в том числе и через красивых женщин.

— Я не люблю ложь, эйресс Вивиан, как и вы. К несчастью, порой она неизбежна. Иначе не узнать истину, которая для меня важна.

Она вздрогнула при звуке своего имени, как от глотка слишком крепкого вина, и выдохнула то, чего я боялся и чего ждал:

— Я сама виновата, что имела наивность и неосторожность подумать, что тоже хоть немного важна для вас, претёмный эйр, — она покраснела и склонила голову. Хрупкая, уязвимая, но как всегда бесстрашно искренняя и честная.

Я остановился, опустился на одно колено, чтобы оказаться в поле её зрения, взял тонкие ладошки в свои и произнёс с равной откровенностью: