Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 109

Тьма шевельнулась первой, просочилась, как тонкий дымок, на кончиках пальцев. Я заметил её только тогда, когда серебряная вилка в руке дала чёрный отсвет, будто металл поблёк.

Внутренний дракон, обычно такой невозмутимый и величественный, провёл когтями по моим рёбрам изнутри — боль не причинил, но предупреждение сделал. Ему не нравилось, что я сдерживаю себя и не беру то, что хочу.

Вроде мелочи, но острый глаз Голоса тени не мог не обратить на них внимание. Если заметил Киллиан, то заметят и остальные. Друг наклонился ко мне с невозмутимой улыбкой, словно спрашивал про соус, и шепнул:

— Син, ты в порядке?..

— Подмени меня, — попросил одними губами.

Он понял, как понимал с юности. Я поднялся так резко, что стул царапнул камень. Кто-то из невест вздрогнул, советник притих, преор Адриан наклонил голову.

— Извините меня, — я не стал ничего объяснять, развернулся и ушёл, чувствуя на затылке жгучие пристальные взгляды.

Коридоры Наэриса освещались ровным, тёплым сиянием кристаллов. Я шёл, не останавливаясь, и каждый шаг отдавался вибрацией внизу живота. Тьма расползалась по ладоням и в груди. Рамси едва поспевал за мной. На пороге спальни он хотел что-то спросить, но я прервал его жестом.

— Позови Э́сме, и пусть поторопится, — приказал вполголоса. — Никому ни слова.

Паж кивнул и исчез. На Рамси, как и на Киллиана, всегда можно было положиться. Я прошёл в спальню, распахнул двери на террасу. Морской воздух проник в комнату, но не охладил ни разум, ни тело.

Посмотрел на ладони, в которых клубилась некромантия, которую я не мог сдержать. Она оставляла ощутимые, как после ожога, следы. Дракон перелёг глубже, между сердцем и солнечным сплетением. Это давало надежду, что я справлюсь.

Эсме пришла через несколько минут. Стройная, тёмноволосая, зеленоглазая, с мягкой походкой и соблазнительными округлыми формами — очень красивая для служанки. Она знала свою роль и никогда не позволяла себе лишнего.

— Претёмный эйр, — ласковый голосок растекался, как мёд, — я скучала.

— Сегодня — молчи, — велел хрипло. — И слушайся.

Она кивнула. Подошла вплотную и опустила ресницы. Наученные пальчики расстегнули и сняли с моих плеч дублет, принялись за камизу, и я поймал её запястья — не грубо, но без предисловий.

Не хотел ранить её, и тьма схлынула с ладоней, зато разрасталась в груди, как зверь, сорвавшийся с цепи. Прикрыл глаза, и передо мной тут же всплыло лицо Вивиан — влажные губы после танца, смех в глазах, дерзкая улыбка..

— Представь, что ты — не ты, — выдохнул, по ощущениям, вместе с огнём. — И не говори ни слова.

Служанка подчинилась.

Я затащил её постель и овладел трепещущей девушкой. Брал то, что мне отдавали добровольно и в чём я отчаянно нуждался, чтобы не свихнуться. В каждое движение я вкладывал то, что не имел права вложить в другую — в ту, которая танцевала для меня.

Ту единственную, которую я по-настоящему желал.

Держал Эсме, будто держал Вивиан: касался кожи, представляя алый бархат платья, запах цветущего фруктового сада, её свет, отпечатавшийся в очаровательных веснушках, и смех, затаившийся в ямочках на щеках.

Тьма рвалась наружу рывками — то охватывала предплечья, то скользила вдоль позвоночника, то наполняла лёгкие, мешая дышать. Я как мог подавлял силу, глушил её, чтобы не навредить любовнице, направлял в дыхание, в мышцы, в собственный жар.

Каждый раз, когда закрывал глаза, эйресс Фэрра извивалась у меня на коленях, зная, как заводит меня, и используя мою страсть к ней, как тактическое преимущество.

Магия притяжения, как же!

Магия, что она прошла испытание на непорочность! Как девственная невеста могла вытворять то, что сегодня вытворяла со мной? Так двигаться, танцевать, повелевать мужчиной без доли сомнения и смущения.

Как же она смотрела на меня!

В её невинных, на первый взгляд, глазах я видел отражение собственного желания. Её стройные ноги, тонкая талия, полная округлая грудь.. И губы — сладкие, ягодные, смелые и неуловимые.

Вивиан так завела и вскружила мне голову своим танцем, что я чудом не сорвался и не зачал служанке ребёнка, опомнившись в последний момент. Это было бы страшной ошибкой по многим причинам.

Повезло, что чёрный дракон вскинулся, как для прыжка, я ощутил болезненный импульс под грудиной и послушался инстинкта без вопросов, меняя угол, ритм, глубину проникновения и дыхания.

Когда я кончил, тишина звенела в ушах, а на губах ощущался вкус её поцелуя в Ларэине. Откинулся на спину, стащил с плеч рубашку и запустил ладони в свои волосы. Дыхание рвалось, как у загнанного зверя. Я испытал оргазм, но не облегчение.

Знал, что ни один из нас не насытился — ни Син, ни дракон, ни тьма. Тело получило короткую передышку, но жар в голове и в груди продолжал распаляться, а желание только обострилось. Перед мысленным взором стоял её танец и магия, подчинившая и поставившая на колени даже некромантию, губы жгло от не случившегося поцелуя.

Эсме молча лежала рядом — молодая, послушная, тёплая. Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё.

— Иди в мою ванную и вымойся, — сказал тихо. — Волосы не мочи, они красивые. Потом возвращайся.

Служанка кивнула и ушла, звук босых ступней утонул в ворсе ковра.

Я остался один. Смотрел в потолок и понимал: всё вышло из-под контроля. Эмоции, желания, страсть, тьма.. И то, как внутренний дракон смотрел на Вивиан через мои глаза.. Он не просто заинтересовался — он выбрал её своей.

Перевёл взгляд на руки: пальцы дрожали. Я сжал их в кулаки, разжал. Подушечки покалывало магией, словно искрами костра. Вспомнил ногу Вивиан на моём колене, тепло тела сквозь ткань, запах кожи и блеск каштановых волос. Вспомнил, как она извивалась у меня на бёдрах — лёгкая и горячая, как живое пламя.

И как я почти поцеловал её, почти..

— Дивар, — шепнул в пустоту. — Что ты со мной делаешь, Фэрра.

Недомолвки гудели в воспалённом разуме: я должен вернуться в центральный зал к гостям, объявить результаты испытания, успокоить тех, кто уже пишет отчёты для корэла, показать всем, что я — камень, кремень.

А я чувствовал себя бурлящей лавой — нестабильной и опасной.

Я — некромант, Тень короны и позволил бунтарке с голубыми глазами разбить моё самообладание и выбить из равновесия одним танцем!

Дракон возмутился этому «позволил» и рыкнул со сдержанным презрением. Он не видел в желании слабости. Для него всё было проще: охота, добыча, скачок, успех. А я осознавал цепочки последствий — политических, личных, кровных.