Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 109

Глава 17 Пуфий I Великолепный скрывает всплеск тьмы

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Зазвучала музыка, которой я никогда прежде не слышал — глубокая, чувственная, переменчивая, и эйресс Вивиан Фэрра вышла в центр зала в подаренном мною платье, словно это её трон, сцена и мир.

Момент, который я предвкушал весь вечер, несмотря на то что ни одна из магически одарённых невест не ударила в грязь лицом. Как и ожидалось. Безукоризненные, осторожные, одинаковые.

Предсказуемые.

А вот чего я точно не ожидал от второго испытания — так это увидеть то, что увидел я и ещё десятки мужчин, которым посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время.

Магию притяжения.

Эйресс Вивиан смотрела мне в глаза взглядом, подкашивающим не хуже меча. В нём не было ни страха, ни сомнения — только игра и вызов. И искушение. Я ощутил, что внутренний лёд моего самообладания начинает трескаться.

Девятая невеста танцевала для меня. Но исполняла не знакомый и безопасный танец, а настоящее откровение. Она двигалась так, будто каждый соблазнительный изгиб её тела принадлежал мне одному.

Когда девушка сорвала с себя первый элемент платья — легко, словно тот и не был пришит — я втянул носом воздух. Понимал, что это её задумка, что она играет мужскими желаниями, и всё равно..

В груди стало тесно, и я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки между ключиц. Внимание было приковано к обнажённой коже её шеи и груди. Она дразнила — медленно, томно, будто раздевала меня взглядом так же, как раздевала себя в танце.

Я сжал кулаки, когда верхние рукава полетели на пол. Эйресс Фэрра ещё скользила вдоль грани приличий — полупрозрачные внутренние рукава закрывали руки, вырез платья не слишком глубокий.

Тем не менее, в зале нарастал гул — возмущение, вздохи, перешёптывания.

Для меня их не существовало. Только она и я. Её стройное податливое тело, плавные движения которого сводили с ума, её бёдра, покачивавшиеся в такт музыке, и её ясные глаза, полные дерзкой нежности.

Мышцы и пах окаменели, я сидел, подавшись вперёд, приглушая своё рваное дыхание. Я не хотел — и не мог — отвести от неё взгляд. Испытывал мучение, сладкое и губительное, как яд на языке.

Внутри что-то рвалось наружу: тьма, которая всегда слушалась и откликалась на мои приказы, теперь шевелилась сама по себе и покалывала кончики пальцев. Когда батистовые рукава платья оказались отброшены прочь, к некромантии присоединился дракон. Я облизнул пересохшие губы.

А потом невеста сорвала с себя бо́льшую часть нижней юбки, сбросила туфельки и босиком двинулась ко мне. Я видел, как платье раскрылось, и короткая дразнящая ткань подчёркивала её ноги — длинные, сильные, стройные.

Я жаждал коснуться их, провести ладонью от щиколотки выше, вплоть до этой непозволительной юбчонки из батиста, почувствовать её трепет и тепло сияющей кожи. В висках стучала кровь, хотя казалось, что вся она оттекла ниже пояса.

Женщины готовились падать в обмороки, мужчины желали наброситься на искусительницу. На мою невесту, которой дажея́ещё не имел права обладать, и от этого желал её вдвойне.

Эйресс Вивиан пошла дальше и обнажила декольте. Тьма вспыхнула на кончиках пальцев, как вспыхнул я сам, пришлось сжать кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Ещё немного, и я её не сдержу.

Или не сдержусь сам.

Когда она поставила ногу мне на колено, бесстыдно, как хозяйка, края верхней бархатной юбки разошлись. Я сжал зубы так сильно, что скрипнула челюсть.

Титаническим усилием заставил себя оторвать взгляд от внутренней стороны её бёдер, поднялся им выше — и утонул в горящих небесно-голубых глазах. В них было всё: соблазн, дерзость, игра, желание.

Она будто бросала вызов: «Возьми меня, если осмелишься».

Предвосхищая мужские мечты, эйресс Фэрра опустилась мне на колени и оседлала, отчего перехватило дыхание. Её разгорячённое тело на моих бёдрах, её запах — неуловимый, фруктово-цветочный, её глаза, приоткрытые губы..

Чувствовал, что схожу с ума — медленно и мучительно. Тело предало меня: кровь ударила в голову, низ живота выдавал неконтролируемое возбуждение, в лёгких бушевал огонь. Я хотел её до боли. Держал за талию и чувствовал бархатистость как будто её кожи, а не разделявшего нас платья.

Соблазнительница извивалась на мне всем телом, прогибалась спиной назад, продолжая танец на моих коленях, а я.. Умирал и воскресал снова и снова. Желание сделалось невыносимым.

Хотелось вцепиться в невесту, сорвать остатки одежды и жадно целовать, пока она не начнёт терять сознание от недостатка воздуха в груди. Однако я держался. Потому что знал: если поддамся хоть на миг — не смогу остановиться.

Когда эйресс Вивиан провела кончиком языка по губам и посмотрела на меня с восхитительной откровенностью во взгляде, я забылся. Потянулся к ней, как к единственному спасению, но невеста ускользнула.

Опять!

Вернулась в центр зала, оставив меня с кипящей кровью и безотчётной жаждой сделать её своей, наплевав на правила и запреты.

Я сидел, каменный и неподвижный, но всё во мне кричало её имя. И понимал — это уже не игра. Она проникла под кожу, в вены, в саму тьму. И теперь моя магия откликалась на неё, стремясь то ли поглотить, то ли разорвать.

Музыка стихла, но не возмущённый гомон голосов. Где-то на фоне веселился Киллиан. Адриан, как всегда, задавал тон, и ему подчинялись. Преор решал, кого будут любить, а кого ненавидеть. Хотя бы на людях.

Я смотрел на эйресс Вивиан и дышал так, будто танцевал вместе с ней — рвано, тяжело и горячо. Она не отводила взгляд. Мир сузился до двух точек: её лучистых глаз и моих ладоней, зудевших от желания прикоснуться к ней.

Эйра Катриона тактично коснулась локтя последней невесты и увела её переодеться, только тогда воздух снова хлынул в грудь — холодный, колючий и злой.

Мы с Киллианом и Адрианом вернулись за стол. Лафабьер бросил короткий, но очень красноречивый взгляд ниже пояса и, будто случайно, прикрыл меня собой. Деликатная услуга лучшего друга — и ни одного лишнего слова.

Я делал вид, что ужинаю, на деле же лишь сжимал в руках приборы, чтобы скрыть дрожь. Невесты щебетали каждая о своём и заискивали перед Селестой, Вейт пытался завести разговор о «чистых линиях», преор перекидывался с Киллом колкостями.

А я.. Я думал о Вивиан, и это было хуже, чем видеть её. Знал: стоит ей вернуться, и меня накроет. От одной мысли о провокационном танце внутри поднималась неудержимая горячая волна.