Страница 29 из 109
Он хмыкнул — то ли от моих слов, то ли от того, что я нашла новый зажим у основания шеи и разбила его ощутимым точным движением.
— Ты сегодня поэтична, Одри.
— Избаловал меня роскошью, претёмный эйр. Хочется соответствовать.
Я продолжила работать ладонями и пальцами, соскальзывая к плечам, потом вверх, к вискам, потом снова вниз по груди. В какой-то момент он поднял руку, поймал моё запястье и провёл большим пальцем по его внутренней стороне.
В голове зазвенело. Я затрепетала и затаила дыхание.
Он отпустил меня и расслабился. Играл, изучал. Или позволял играть мне.
— Не двигайся, не думай, впитай этот момент, — всё так же шёпотом попросила я. — Вдыхай ночь, запоминай меня и мои прикосновения, как будто она единственная и никогда не повторится.
Эйр Синистер послушался. Я склонилась ближе, ощущая жар его тела.
В какой-то миг я решилась на лишнее — медленно и ласково спустилась кончиками пальцев по его груди и прессу к паху и провела по внутренней стороне сильного мужского бедра. Он вздохнул так, что у меня свело низ живота, и я поняла, что он возбуждён.
— Любопытно, — дракон расплылся в улыбке, хотя останавливать меня не стал. — Ты кто угодно, но не Одри Дэсирэ.
Мир рухнул мне на макушку. Я замерла, как натянутая струна.
— Отчего же? — спросила как можно спокойнее, стараясь придать тону беспечность.
— Одри прямолинейна и знает, зачем она здесь. Она не умеет томить и интриговать так, чтобы мне захотелось сорвать с глаз повязку и повалить тебя к себе в ванную. Не умеет играть ни словами, ни пальцами. Ты — наоборот. Где ты этому научилась, ласточка?
Меня спасло лишь то, что эйр Нуарэ не исполнил своего желания, и лента всё ещё закрывала ему глаза. И то, что я пришла к нему не только играть, но и рисковать. Я наклонилась и коснулась губами тонкой полоски шрама под его глазом — того самого, похожего на дорожку от слезы.
— Научилась, когда жизнь велела, — ответила с придыханием. Синистер замер, но не отстранился. — А прочувствовать своё тело, его желания и позывы полезно всем. Даже властелинам приливов.
Некромант рассмеялся низко и очень красиво. Я почувствовала, как он расслабился, как тьма в нём улеглась, а дракон опустил и сложил крылья. Они не исчезли, нет, но отступили на задний план, как отлив.
— Хорошо, ласточка, — сказал жених. — Тогда продолжай. А я закрою глаза и поверю твоим рукам. Только не исчезай, когда я сниму повязку.
Я отстранилась и улыбнулась, хоть он этого и не видел. Щёки зарделись, губы пересохли, мне захотелось их облизать, и в ту минуту я поняла, что взволнована не меньше. Его голосом, словами, смехом.
Ласковым, изящным и в то же время ненавязчивым сравнением с ласточкой — свободной, красивой и лёгкой.
Я не могла пообещать эйру Синистеру Нуарэ, что сегодня не исчезну. Знала, что будет в точности до наоборот. Однако сегодня я научу его чувствовать. А завтра, возможно, он научится меня замечать.
Поддавшись соблазну, снова опустила руки на его грудь — твёрдую, гладкую, с мягким изгибом мускулов. Подушечки пальцев скользнули вниз по его животу и коснулись неприкосновенного.
Я спохватилась, будто обожглась, и убрала ладони.
Эйр Синистер запрокинул голову, словно пытался разглядеть моё лицо, и произнёс с лёгкой усмешкой в томном голосе:
— Что же ты остановилась? Если начинаешь что-то столь волнующее и рисковое, то иди до конца, ласточка.
Сердце по ощущениям ударилось о рёбра. На миг стало нечем дышать. Некромант оставался с завязанными глазами и не спешил нарушать правила игры — тёмная кружевная лента скрывала от него моё лицо, но не могла скрыть неровное дыхание и дрожащие руки.
Я осознала, как сильно этот мужчина на меня влияет. Его голос — хриплый, низкий, опасный. Его тело — идеальное, сильное, помеченное шрамами, но живое и горячее. И его слова — будто приказ, которому не воспротивиться.
Я подчинилась, погладила ладонями его грудь, повторила красивые пробитые линии живота и смело коснулась его достоинства, скрытого под тёмной водой и высокой светлой пеной.
Руки порой видят не хуже глаз, и мне захотелось присвистнуть. Я испытала удовольствие, держа его в руках, хотя никогда не считала себя особенно откровенной любовницей.
Некромант отозвался прикосновениям — прогнулся и подался бёдрами навстречу, словно помогая мне. Я почувствовала, как воздух вокруг нас накалился, а вода в ванне грозила закипеть, как его мышцы становились напряженнее, но уже не от усталости.
И не только мышцы.
Я постаралась абстрагироваться от смущения — смущаться надо было раньше — и делала всё то же, чему научилась когда-то в спа-салоне, только теперь в сексуальном контексте. И мне это понравилось.
Движения мягкие, но точные и ритмичные. Дыхание жениха стало прерывистым, грудь вздымалась, под светлой кожей на шее проступили венки. Я расслышала его тихий, сладостно-откровенный стон и поняла, что ему тоже очень понравилось.
Я вспыхнула, будто под действием магии игнариев. Платье стало тесным, дыхание участилось, ткань впилась в кожу. Щёки пылали, во рту пересохло, сердце колотилось так, что казалось, его стук слышит и некромант.
Знала: это уже не игра. С каждым моим движением он приближался к краю, и я вместе с ним тонула в мучительном предвкушении желанного наслаждения. Время то растягивалось, то ускорялось и бежало с немыслимой скоростью.
Эйр Синистер не оставался безучастным — его бёдра отзывались на каждое моё касание, он плавно двигался, помогал, ускорял ритм. Я видела и чувствовала, как его тело подчиняется моим рукам. И почти довела его до оргазма — ещё чуть-чуть, и всё завершится.
Пор-р-ра, — обжёг сознание знакомый голос, словно окатил ледяной водой. — Надо уходить, Виа. Сейчас!
Я насторожилась, прислушалась и различила шаги в коридоре.
— Дивар! — прошептала местный аналог демона и отдёрнула руки.
Эйр Синистер пробормотал что-то неразборчивое и недовольное, запрокинув голову, но я уже бросилась к окну. Туфельки из мягкой кожи почти не издавали звуков по мрамору.
Я нырнула в темноту ночи и Наэриса, как будто и правда умела летать, и уцепилась за камень и лозы дикого винограда. Ветер ударил в лицо, приветствуя беглянку. Не заправленная длинная юбка путалась между ногами и мешала, но я ничего не замечала — страх гнал меня прочь.
В тот же миг дверь ванной распахнулась — я догадалась по характерному тихому стуку и скрипу дерева. Я забралась за угол, прильнула к стене и растворилась в тени.