Страница 30 из 109
— Эйр Нуарэ, — ещё различила голос Рамси, сбивчивый и торопливый. — Извините за беспокойство, но к вам прибыла дэра Одри Дэсирэ..
Я представила, как паж застыл на месте и залился краской при виде обнажённого господина, тихонько рассмеялась и продолжила пробираться в направлении выделенных мне комнат.
В густой темноте ориентироваться в чужом особняке и вне его стало труднее. Холодный ветер, крошащийся камень, беспокойное море Тиррэн — всё казалось мне роднее и безопаснее, чем остаться в чужой ванной комнате и быть разоблачённой.
Я карабкалась торопливо, но осторожно, пока сердце намеревалось вырваться из груди. Не от высоты и опасности, а от того, кого оставила за спиной. Забралась на террасу своей спальни, забежала в комнату, затворила и заперла стеклянные двери, хотя знала, что меня никто не преследует.
Эйру Нуарэ есть, чем заняться. И кому реализовать его неудовлетворённое желание. Почему-то мысль о любовнице некроманта уже не давалась мне с былым спокойствием и безразличием.
Я прижалась спиной к дверям на веранду и сделала глубокий вдох. Ветер растрепал волосы, ладони дрожали, колени подгибались. Прислушавшись к тишине, опустилась на пол и обхватила себя руками.
И только тогда до меня дошло. Я наследила. Чёрная кружевная лента осталась у дракона-некроманта.
Снаружи гремело море Тиррэн, и над ним кричали сонные чайки, словно смеялись надо мной. А я сидела на полу своей спальни и понимала: один неосторожный шаг — и ты на краю пропасти.
Эйр Синистер Нуарэ
Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис
Короткое мгновение, неосторожное движение, звук дверной ручки, и моя ночная беглянка растворилась, как сон, оставив меня раздосадованным, неудовлетворённым и.. очень заинтригованным.
Может, я и поверил бы, что она мне приснилась, но на глазах осталась кружевная лента, как немое доказательство реальности произошедшего.
Я снял её с лица, и мир вернулся — вместе с Рамси, который застыл на пороге, как вкопанный. Бедняга побледнел, потом покраснел до корней волос, и мне показалось, что он сейчас рухнет, как бревно.
— П-простите, эйр Нуарэ.. я виноват.. я не ожидал, не подумал.. — он попятился и отвернулся, намереваясь скрыться за дверью. Я окликнул его, сдерживая смех.
— Рамси, — сказал ровно. — Пригласи дэру Одри Дэсирэ, пусть подождёт меня в спальне, в моей постели. Желательно обнажённой.
Паж кивнул и вылетел из ванной, как пробка из бутылки.
Я только тогда осознал, насколько у меня стучит пульс. Вода на разгорячённой коже грозила испариться. На щеке замер девичий шёпот, в ладони — чёрная кружевная лента — след ночной гостьи, моей дерзкой Ласточки.
Пропустил кружево между пальцев, прислушиваясь к себе. Из зеркала на меня смотрел незнакомый мужчина со спутанными волосами, шальными глазами и полный жизни, жаром бьющейся в крови.
Я не знал, что могу быть таким.
На миг поднёс ленту к лицу и сделал глубокий вдох. Лёгкая сладость цитруса — нота мандарина, за ней прохладный лотос, а в самом сердце — жасмин. Лишь дракон умеет так тонко различать запахи.
Аромат сладковатый, фруктово-цветочный, но не приторный, ненавязчивый. И я понял, почему тронулся от неё головой: мне понравилось, как она себя вела, зверю — как она пахла.
— Дивар.. — выдохнул сам себе и усмехнулся. — Вот же отчаянная.
Кружево тёплое, как её запястье. Кожа на щеке и шрам под глазом ещё хранили ощущение невесомого дразнящего поцелуя. И то, как она двигалась, как прикасалась..
Нет, не об этом сейчас.
Я швырнул повязку на край мраморной стойки, вышел из ванны, снял с перекладины полотенце. Ткань скользила по коже, стирая пульсацию, но не стирая огня. От него можно было избавиться только одним способом, и Одри — наверное, впервые за долгое время — оказалась очень кстати.
Спальня встретила меня уютным полумраком. Дэра Дэсирэ — белокурая, послушная, гибкая — уже ждала в постели. В её глазах светилась привычная смесь нежности и восхищения.
Видимо, в том и проблема.
Одри стала привычкой. Любовницы, меняющиеся каждые три месяца, стали привычкой. Секс стал необходимой привычкой без чувств и новизны. Чувства и острота — единственное, что мне не по карману.
Фаворитку устраивал мой мир и его правила, меня устраивала её тишина и покорность. Раньше этого хватало.
— Син, — она протянула ко мне руку, — ты задержался.
— Бывает, — сказал я и наклонился к ней.
Если уж Ласточка покачнула твердь под ногами, то мне требовалось заземление. И Одри дала его охотно, без вопросов.
Я не любил слов, когда дело доходило до постели. Для меня это была простая, честная механика: снять напряжение, ощутить тепло живого тела, выпустить тьму через плоть, а не через прах.
Временная избранница знала это и не обижалась. Не ждала стихов, не пыталась заглянуть внутрь. Не требовала, чтобы я становился кем-то другим. Сегодня я нуждался именно в этом.
Я взял её, как брал всегда — уверенно, без долгих игр и прелюдий, быстро и решительно. Меня бросало в жар, и я не пытался скрыть его. Внутри ещё бурлило напряжение, навеянное Ласточкой, и тело откликалось ярче, чем прежде.
Одри была благодарным огнём, послушным пламенем.
Мы горели дважды — вспыхивали и гасли, чтобы снова вспыхнуть. Второй раз был дольше, глубже, с затяжным эхом в груди. После него она уснула на моём плече, чуть дыша, а я, впервые за долгое время, не чувствовал привычной пустоты в груди.
Усталость легла на плечи, но сон не шёл. Светлые локоны любовницы щекотали шею и ключицы. А в мыслях был не этот миг и не эта женщина. Я возвращался к другой. К дерзкой, тихой, смелой. К той, что умела заставить подчиняться одному её слову.
Я закрыл глаза и попытался собрать её образ из осколков.
Голос — мягкий и тёплый, пряталась за шёпотом, меняла тембр. Манера говорить — искренняя и честная, без жеманства и тягучих переливов. Пальцы — тонкие, но сильные, умелые. Запах — мандарин, лотос, жасмин.
Касается и как целительница, и как искусительница — с одинаковым успехом снимает и дарит напряжение. Руки нежные, холёные, как у аристократки. А вот умение работать руками совсем не как у избалованной эйресс. Вряд ли служанка, вряд ли невеста.
Кто же ты, Ласточка?
Храбрая ты или безрассудная?
Проникнуть к некроманту, которого все боятся. Когда я не ждал, а дракон не почувствовал угрозы. Не хотела ни украсть, ни убить, ни заслужить милость. Хотела.. лишить меня рассудка, довести до края и сбежать на цыпочках, как по облакам.