Страница 86 из 158
Глава 27
...Знаете ли вы, как учат опасных, Фёдор Михайлович? Вы, наверное, думаете о какой-нибудь классике в духе привычной для русского человека уставщины и дедовщины пополам с милым сердцу землячеством в худшем значении этого слова, но ничего этого нет, увы. Нету тут никаких похорон окурков, никто не ходит по плацу строем и не подметает его лопатой. Бойцы не подшивают подворотнички, не строят дачу для товарища полковника и уж тем более никто не стремится сделать всё прямым и ровным. Я, признаться, про эти обычаи будущего местным рассказал, за что меня впоследствии не раз поднимали на смех. Они там, в прошлом, сущие дикари, не знают, как это важно делать зимой снег кантиком, а ямы рыть обязательно на глубину прицельной стрельбы с лошади. Вам бы там точно не понравилось: нарядов по кухне нет, тумбочек тоже нет, я уже молчу про прапорщиков. Одним словом — дремучее средневековье. Но не думайте, будто мы тут балду пинаем, нееет. Тут всё по-взрослому. Утром проснулся, поел и сразу на тренировку. Или, как тут принято говорить, — на урок. Хе-хе. Почти как в школе, только звонков не хватает. Выполнил урок мастера — иди отдыхай. Не выполнил — иди на хуй, пока не сделаешь. Поначалу эти уроки были простыми: залезть на скалу, спуститься в глубокую яму со змеями, посидеть в воде в компании наглых пиявок, а когда они вдоволь насосутся кровушки, их нужно обязательно ободрать с тела и съесть, иначе урок не будет засчитан. Но прошёл всего месяц, и нагрузка резко увеличилась — однажды нас просто загнали в каменный лабиринт и велели найти оттуда выход самостоятельно. И вот тут мы в буквальном смысле поели говна... Да так хорошо поели, что я тех пиявок ещё долго вспоминал как деликатес. Мох ели, червяков всяких, летучих мышей, Деня камни лизал, честно-честно, а спали мы и вовсе по очереди, потому как один должен был обязательно караулить, чтобы второго не утащили в темноту и не оприходовали подземные упыри. А их там было, знаете, сколько? Мы со счёту сбились их убивать. Две недели по тем катакомбам лазили, пока не нашли самого главного упыря и не попросили его показать нам выход. Самое обидное — этих упырей было жрать нельзя, противные они на вкус до блевоты. Деня пробовал. Ну и вот, значит, оторвали мы главному упырю ноги и попросили показать нам выход. А оказалось, что так делать нельзя и этот выход мы должны были найти самостоятельно, поэтому учителя нас закинули обратно, и мы этот ебучий лабиринт проползли заново. Вы бы видели, как охренел тот главный упырь, когда мы заявились к нему во второй раз, желая вернуть ему его причиндалы...
*****
Теперь каждое утро начиналось примерно одинаково. Первым просыпался Афоня и спускался на кухню, чтобы приготовить для всех лёгкий оздоровительный завтрак. Спустя примерно час вставал со своей кровати Фёдор Михайлович и шёл в бункер принимать душ. Там он мылся, брился, чистил зубы, после чего шёл на склад, где хранился алкоголь, в тайной надежде, что Отрезвин перестал действовать. Некоторое время он проводил возле штабелей с алкогольной продукцией, вздыхая и утирая слёзы, а иногда к нему присоединялся Костомаров, который теперь и вовсе не спал, и они плакали вместе. Первые-то дни они отсюда и не выходили, так их накрыло, а сейчас вроде бы ничего, полчасика посидят и дальше по делам, да за работу. Тем более что Афоня поставил на складе напоминалку — звуковой извещатель с необычайно противным женским голосом.
«Фёдор Михайлович, Леонид Исакович — пожалуйте, господа, к столу».
Костомаров клялся, что голос один в один, как у его ныне здравствующей жены.
Так или иначе, но к девяти утра все они садились за стол, завтракали и обсуждали свежие новости из Неписаной рукописи. Всё было чинно, спокойно, без скандалов и криков, почти как за столом профессора Преображенского из повести «Собачье сердце». Костомаров — профессор, Афоня — доктор Борменталь, а Достоевский — перевоспитавшийся Шариков.
— Вам чаю или соку, Фёдор Михайлович? — первым делом спрашивал ухаживавший за столом электронщик.
— Стрихнину. А ещё лучше кураре, — ворчливым голосом отвечал тот. Каждое утро, каждый завтрак начинался с подобных требований. То ему кислоты, то ему стекла битого, теперь вот до ядов дошли.
— Полноте. Вы бы ещё диметилртути попросили. Давайте я вам тосты икрой намажу.
— Видеть не могу твою икру. Вчера конфету с коньяком съел нечаянно, до сих пор шарашит. Скотина, падла, спасибо тебе большое. Где варенье?
Афоня терпеливо вздыхал, пододвигал хозяину баночку с кизиловым вареньем и убирал икру. Опять дедушка экономит. И для кого, спрашивается, бережёт? Икра-то хорошая, белужья. Пока омлет делал, сам несколько бутербродов съел. Костомаров, сидевший напротив, участливо подмигивал ему и кивал на соглядатай. Пора, мол.
— Отстань, Исакыч. Я осведомлён о всех твоих мыслях, — не поднимая головы, пробурчал Достоевский. — Опять про Гарганту Выродка будешь лясы точить. А мёсье Афанасий будет мне рассказывать про то, как мои подопечные успешно учатся и что Валерка Ёж снова мне письмецо послал. Как же я устал от всей этой рутины. Яду мне, яду.
Сказав это, он налил себе кружку кипятка, разбавил чайной заваркой и принялся завтракать. Сегодня на столе были омлет из яичного порошка на сухом молоке, тосты из самодельного хлеба, трубочки с сыром, жареный бекон, а также неизменная овсянка, заправленная для порядка изюмом и курагой. Кроме этого, на столе присутствовали джем трёх видов, мёд, сливочное масло, икра, варенье и вазочка с шоколадными конфетами. Какой же чай без конфет? А на обед повар пообещал солянку, правда без зелени.
— Может, под зелень пару грядок возле дома соорудить? — предложил Афоня. Достоевский поперхнулся вареньем.
— Лук, укроп, чеснок, базилик, — невозмутимо продолжал самопровозглашённый повар.
— Петрушка, — подсказал Леонид Исакович. — Закусить, опять же, будет чем. Можно свежих огурцов, прямо с грядки.
Достоевский картинно застонал и отложил ложку в сторону.
— Как же вы меня достали. Сидят две Петрушки, над больным человеком издеваются. Я всю жизнь один был и как-то обходился без огурцов. Поэтому — запрещаю! Никаких грядок. Я понял, к чему вы ведёте: завтра же организую доставку свежих продуктов. Автолавка раз в неделю — устроит?
— А что по Гарганте? — мигом сменил тему разговора ушлый учёный.
— Да ёп! Исакыч! Дай спокойно пузо набить.
— А пацаны наши лабиринт какой-то прошли. Как вы думаете, это повлияет на их развитие? Вчера я читал про то, что им велено ходить к некому источнику с чёрной водой и пить из него, — рассказал электронщик.