Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 87 из 158

— Ах, это... — Фёдор Михайлович покосился на стеклянную линзу, по которой неторопливо струился текст. — Да, я тоже читал. В записях о предыдущих посещениях Выродка другими опасными тоже такое было. Насколько я знаю, отец даёт им взаём свою силу, чтобы в случае каких проблем они могли призвать его, а для этого нужно привыкнуть. Вот и пьют целебную водичку.

— Вы про заклинание «Тень Выродка» говорите? — припомнил учёный.

— М-м, не только оно, — нахмурился пенсионер и с подозрением посмотрел на куклу. — Слышь, а ты откуда про это знаешь? Это же сверхсекретная информация?

— Такая секретность, что пришлось однажды целый город для этого утопить и замаскировать всё под строительство водохранилища, — Костомаров издал звук, похожий на хмыканье. — Да кто же старое теперь помянет? Было и не стало. Зато нынче никто не знает про это заклинание, разве что у церковников пара листочков и осталось.

— Ими всё равно редко пользовались. Слишком много требований и побочных эффектов. Точно так же, как перестали пользоваться Пагубой Выродка, Сиянием отца, Местью рабов и другими, которые нынче благополучно забыты. Да и хорошо, что их забыли. От них вреда всегда было больше, чем пользы, — покручивая в руках чайную ложку, рассказал Достоевский. — Но, разумеется, в прошлом всё было не так. Выродок боролся с гибридами, а церковь активно боролась с ним. Вернее, против него. Колдовство опасных постепенно сплотило против себя все основные религии, и теперь мы имеем то, что имеем. Католики, православные, мусульмане, иудеи и даже ламаисты — все против них сговорились и, если не ошибаюсь, в 1725 году подписали соответствующую декларацию. Это всё совпало с чередой дворцовых переворотов в России, и уже при Анне Иоанновне культ Выродка был вычеркнут из всех документов, а учение подвергнуто остракизму.

— Почему культ? Это же настоящий бог, — удивился Афоня.

— Потому что поклоняться мёртвому богу всегда было экономически выгоднее. Это ещё евреи придумали, — ехидно ответил пенсионер, кивая на Костомарова.

— Я если и еврей, то только по бабушке, — возразила кукла.

— Да-да. А жена твоя в девичестве Штольман.

— Так она немка.

— Штольман Сара Аврамовна — немка?

— Да. Её папа из немцев, которые приезжали в 30-х к нам строить метро. Да и какое это сейчас имеет значение?

— Никакого. Если бы ты был живчиком, то я бы тебя к изготовлению фиксатора и не подпустил. К убийству Выродка причастны сионские мудрецы, а всем известно, как они любят внедрять повсюду своих спящих агентов. Чаще всего совмещают с обрядом обрезания, поскольку происхождение считается строго по матери, а мужики всего лишь расходники. Так почему же тебя так тянет в Израиль? Может, ты хочешь заявиться на историческую родину, заимев ценные сведения о бесхозной Гарганте?

— Не в Израиль, — поправил его Леонид Исакович. — Нечего мне там делать. Я хочу переселиться в Офир. Вот и интересуюсь: нельзя ли разыскать это устройство. Ведь нашли же черепа Выродка после его смерти, а ты скелет собирал. Вот и выходит — ты знаешь, где изначально кости лежали.

— Какие интересные у тебя мечты, прямо как у нашего поварёнка. Он ведь тоже жаждет туда попасть. Вон вы чего задумали! — торжествующе улыбнулся Достоевский. — Так вот: хрен вам, а не Гарганта. Лапоть вам липовый, а не Офир. Это вам моя месть за Отрезвин. Никто не покинет родину. Поняли меня, собаки невыездные?

Парень посмотрел на пенсионера с досадой. А что, уже и помечтать нельзя? Да и не собирался он ничего искать, тем более что всем известно, что Гарганты все наперечёт, а новых нет и в ближайшие сотню лет не предвидится. Слишком уж мутная и древняя технология, хотя поизучать, конечно же, очень хотелось. В Восьмом отделе такая была, но запускали её только по большим праздникам, а остальное время этот межпространственный портал стоял и копил энергию. А ещё ходили слухи, будто бы это ненастоящий портал, а древняя реплика, созданная титаном Гефестом. Впрочем, Костомаров если и обиделся, то виду не подал. Молча доел свой завтрак и, поблагодарив Афоню, вышел на улицу.

— Зачастил он под навес. Ищет и ищет улики, — глядя в кружку, проворчал Достоевский.

— Так давайте ещё ноутбуки купим? — предложил электронщик. — Через станцию поисковые вопросы только по одному, а я вам через ведьмачьи технологии порты проброшу. Сможете прямо в бункере работать, и проводов никаких не надо.

— Любопытно. А почему ты раньше про это молчал?

— Так я же не знал, что тут есть Соглядатай.

— Хм. А почему ты сейчас думаешь о порнухе? — прищурившись, поинтересовался дотошный пенсионер. — Ещё и об офирской. Неужели такая действительно есть?

— Да я только картинки посмотрел. И вообще, чего вы в моей голове вечно копаетесь? — покраснел электронщик.

— Потому что не доверяю. Вот если бы я бухал сейчас, то смотрел бы ты себе спокойно всякие пошлости и никто никому не мешал, а сейчас извини. Профилактика после Отрезвина. Облико-морале. Ферштейн?

— Ладно. Извините меня, пожалуйста, за то, что подсунул вам препарат согласно вашей расписки. Сойдёт?

— Не сойдёт. Ты у меня за такую подставу здесь будешь дрочить до пенсии, — пообещал электронщику Достоевский. Потом несколько смягчился и пообещал раздобыть ноутбуки.

Афоня убрал со стола, помыл посуду и, почитав немного Неписаную рукопись, решил присоединиться к Костомарову. Всё равно Достоевский ушёл в спецхран и в данный момент был не расположен к общению. Кукла действительно обнаружилась под навесом. Она щёлкала неудобными кнопками, предназначенными для набора коротких команд, и тихо бормотала ругательства.

— Сколько у вас уходит на одно предложение? — спросил Афоня.

— Минут восемь. Очень примитивная панель, — признался учёный. — Ещё и буквы надо по нескольку раз прожимать.

— Клавиатура, а не панель.

— Да какая разница. Вы чего пришли? Боитесь, что я и её сломаю?

— Ну, откровенно говоря, да. Эта клавиатура не предназначена для ваших запросов космосу, и мне бы не хотелось её чинить. Может, вы подождёте денёк-другой? Хозяин пообещал купить новые ноутбуки.

Костомаров нажал кнопку отмены и повернулся к электронщику.

— Да, пожалуй, вы правы. Я снова веду себя чересчур импульсивно. С удовольствием подожду новых покупок нашего благодетеля.

От Афони не укрылось, что последние слова кукла произнесла с явным сарказмом.