Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 61 из 158

Глава 20

Вечером Костомаров затеял совещание прямо в костнице. Нужно же всё обговорить, обдумать, а потом выработать совместное решение, как вы считаете, товарищи? Ага, конечно. Достоевский, который скептически относился к пустой болтовне, принёс с собой водки и всякую нехитрую закуску, организовал стол и, несмотря на возражения учёного, принялся разливать на троих.

— А как же протокол совещания? — протестовал Леонид Исакович.

— Нас же трое, — кивая на Афоню, отвечал пенсионер.

— Он будет стенографировать, — предупредил Костомаров. — Ему нельзя пить.

— Кому нужны эти записки? Для чего? Или ты хочешь их предъявить своим товарищам с прошлого места работы? Не забывай, что ты теперь представитель подполья, как и все здесь присутствующие, — Фёдор Михайлович обвёл рукой помещение.

— Действительно, это глупо, да и архаично, я бы сказал, — поддержал пенсионера Афоня, который намеревался выпить и закусить, а не возиться с бумагами.

Костомаров попыхтел, поважничал, потом махнул деревянной рукой — что уж теперь с вами делать? Давайте выпьем. Они молча расселись за столом, взяли в руки стаканы и, не сговариваясь, стали смотреть на фиксатор. Из чего попало делали, а получилось хорошо. В качестве робота использовали другого буратину, не такого качественного, как у Костомарова, но крепкого и сделанного из бериллиевой бронзы. В голову буратины вмонтировали аналоговые видеокамеры, передающие изображение на устройство записи, где вместо жёсткого диска был специальный рубин из иного мира. Запись с рубина воспроизводили на проектор Sharp, за которым Достоевскому пришлось лично ездить в Рязань, по заявке Афони. Кроме того, фиксатор был снабжён периметральной охранной сигнализацией. Читать мог только буратино, а если кто приближался к устройству, чтение прекращалось и робот закрывал книгу. Более того, Костомаров самостоятельно нахимичил с головой своего собрата и теперь мог дистанционно управлять им в пределах костницы.

Выпили не чокаясь.

— Столько слов хотел сказать, столько всякого, а вы мне момент испортили, — прожужжал Леонид Исакович, покручивая в руках опустевший стакан.

Афоня почесал бровь и задумчиво покосился на этого воскресшего чудака. Надо бы ему голосовой аппарат поменять, а то в ротовой полости стоит какая-то механическая машинка с зубчиками и иногда совершенно непонятно, что говорит учёный. Зато пить и курить может, если захочется. Внутри брюшной полости у него специальные меха и ёмкости, имитирующие дыхание, а сам Костомаров утверждает, что будто бы может ощущать вкус еды и напитков, хотя его тело в еде и не нуждается. При всём при этом он обычный чемодан, правда с парадоксальной внутренней геометрией пространства. Внутри его тело больше, чем снаружи, а снаружи деревянная оболочка. Всегда было интересно, как это у ведьм получалось? Особенные колдовские печати, искривляющие пространство? Наверное, так. Да он всё равно не поймёт, это вон Достоевского надо спрашивать. И чего, собственно, замолчал Фёдор Михайлович?

— Леонид Исакович хочет сделать пробный запуск, — прочитав мысли электронщика, сообщил пенсионер. — Как я понимаю: одна минута?

— Да, — подтвердила кукла. — Посмотрим, что нам это даст и какие новости мы получим оттуда. В дальнейшем нам, возможно, потребуется больше рубинов, а вероятно, что и все ваши запасы. К сожалению, после окончания эксперимента нам придётся их уничтожить. Сама запись на рубины может стать причиной множества неконтролируемых парадоксов и создать кучу проблем. Не уверен, что спецхран выдержит, если мы проявим беспечность.

— Во. А ты ещё стенографировать хотел, — упрекнул коллегу Фёдор Михайлович.

— Да ведь я не в том смысле, я для порядка. Налейте мне ещё и, кстати, что вы выяснили по хтоническим тварям?

— По сёстрам-то? — пенсионер повернул голову и с подозрением посмотрел на статую богини Акесо, охранявшую сон и здоровье его подопечных. — Херовенькие с ними дела.

Он разлил по второй и начал рассказывать всё, что удалось узнать благодаря доступу к архивам. По его словам выходило, что о так называемых «сёстрах Сидхе» удалось найти мало полезного. Он изучал источники, касающиеся истории Авалона, нашёл много упоминаний о похожих тварях, но конкретно о Присцилле и Наине — ничего, потому как, скорее всего, они предпочитали обитать внутри своего анклава, где, по сути, были богинями и обладали безграничной властью. Но то, что они хтонь, — это однозначно. Тут ведь как: если хтонь не высовывается и спокойно сидит в своей норе, не вредит человечеству, то и человечество про неё не в курсе. Ну попадёт, условно, человечек в нору, его схарчат, но если нет свидетельств о появлении чудовища, то, значит, и чудовища-то нет. А хтонь — это не гибриды и не титаны, они намного хитрее и живут стократ дольше всех остальных. Первые из этого народа появились на Земле сотни тысяч лет назад, приползли из другого мира, с тех пор нет-нет да и появляются. Но опять же, редко. Так же были проверены источники страны Лайонесс и острова Хай-Бразил. Вместе с Авалоном они образуют Хтонический треугольник — местность, где плотность этого, условно, народа всегда была максимальной, но, поскольку о родне сестёр ничего не известно, поэтому кто такие Присцилла и Наина — пока загадка. Ясно одно: они не публичные персоны.

— А вот реакция Наины на байки, эмм, Валеры о Сцилле и Харибде? — припомнил Афоня.

— Ну и такое возможно, если тут поучаствовала Акесо, — кивнул старик. — Эти самки могут быть потомками упоминаемых чудовищ. Но опять же, у нас проблема с достоверностью, и нельзя судить по одной реакции на конкретное происхождение. Греческая хтонь практически вся была уничтожена, по разным причинам, вдаваться в которые я не вижу смысла. Это всякие междоусобные войны, эпидемии, изменения в экологии, а часть из выживших позднее перебралась на Запад, там, насколько я знаю, они поселились либо в Хтоническом треугольнике, либо отправились дальше в сторону Нового Света. В Саргассово море, например. Но если сестрички действительно потомки Сциллы и Харибды, то у моих ребят нет шансов на победу над ними. Добром они не выпустят их из своей норы. Им останется либо ждать смерти, либо сражаться, и они, конечно же, проиграют, как изначально и предполагал Костомаров.

— А ещё меня беспокоит каракат. Его надо убрать из Неписаной рукописи, — прожужжала кукла.

— Каким же образом?