Страница 60 из 158
— Не хотелось бы. Эта банка тоже может стать причиной опаснейшего пространственно-временного парадокса. Вам кажется, что это шутки, да? Да вы уже в парадоксе. Вы и Афоня — это называется парадокс наблюдателя. Это же не виртуальная реальность, это настоящее прошлое, и если сноходцы присутствуют там в виде душ, занявших чужие тела, то каракат присутствует напрямую. Он дыру пробил в самой ткани реальности, и дыра не закроется, пока рукопись не допишется. Но это не самое плохое, ведь, как я могу судить, это повествование как-то влияет и на вас, посему нужны более тщательные исследования.
— У нас нет на это времени! Они спят, а там время течёт иначе! Они, может быть, уже выбрались и спаслись!
— У нас есть так называемый backup. Чтение начнётся ровно с того момента, на котором закончил Афоня. Как вы и хотели. А кстати, почему вы этого хотели? Не задумывались, что сделать это вас заставила сама рукопись?
— Исакыч! Ты задолбал со своими порядками! — взревел пенсионер. — Включай фиксатор!
— Нет. Дайте мне информацию по сёстрам, и тогда будем решать коллективно, а пока устройство будет запускаться через меня.
— Но какого хера? Максимум, что случится, — они не дойдут до святилища, умрут и вернутся в нашу реальность!
— Вот именно! А они должны были доехать. Продолжение чтения может погубить весь наш мир. И у меня есть доказательства.
Достоевский потребовал объяснений, и тогда Костомаров предъявил ему выписку о городе Верхотурье, где побывали сноходцы в самом начале своего путешествия.
— Ну и что? — не понял его Фёдор Михайлович. — Пожары — обычное дело для того времени. Города в основном строили из дерева и отстраивали заново каждый год. Сейчас это административный центр Верхотурского округа Свердловской области. Что не так? Обычный маленький город.
«Город сильно пострадал от пожаров 1674 и 1738 годов, а его развитие замедлилось в середине XVIII века из-за отмены таможни и закрытия в 1763 году Верхотурского тракта. В 1783 году город передан в Пермское наместничество», — процитировал Костомаров и, немного помолчав, произнёс:
— Но я-то умер раньше, чем вы начали читать Неписаную рукопись. Я прекрасно помню, что Верхотурье — город-миллионник. Он был Свердловском, а не Екатеринбург. Интересно: откуда я это помню? Не повлияла ли на это Неписаная рукопись? Или, скажем, пожар, случившийся в городе в 1674 году?
— Я могу допросить других призраков, мне не сложно, — смущённо проворчал Фёдор Михайлович.
— Подозреваю, что нужно спрашивать других. Тех, кто пребывал в изоляции, как я, в загробье у Талера, — предположил Леонид Исакович. — Поэтому очень вас прошу: не делайте резких движений в сторону опаснейшего артефакта, способного повлиять на ход мировой истории.
Афоня старался не вмешиваться в эти споры. В его задачу входила помощь, и он как мог её оказывал. Только когда Достоевского озадачили сбором информации по сёстрам Сидхе и у него выдалась свободная минутка, он в очередной раз навестил костницу, дабы посидеть рядышком с богиней Акесо. Костомаров, занятый своими расчётами, бегал вокруг, а парень задумчиво ковырял в носу, поглядывая то на богиню, то на скелет Выродка, размещённый напротив саркофагов.
— Любопытно, а может, всё дело в богине? Может, это она повлияла на процесс чтения, поскольку её сила воздействует на тела сноходцев, — задумчиво произнёс он.
Леонид Исакович услышал его и, охнув, застыл на месте.
— А ведь точно! — зажужжал он. — И как мне это в голову не пришло? Гнилая моя черепушка! Мы имеем дело с хтонью! Эти чудища — хтонического происхождения. Вот оно, недостающее звено в моих вычислениях, — Акесо!