Страница 143 из 158
— Успокойся. Наверное, опять Старуха во сне смердит. Вот тебе и померещилось. Она вечно ждёт момента, чтобы как следует бзднуть. Принюхайся. Чуешь, как пахнет бабочками... Хе-хе-хе.
— Это всего лишь феи, — с сомнением произнёс первый голос. — Пахнет феями... И мужским потом.
— Верно, пахнет. Только я никого не вижу. Эх, сейчас бы мужичка... Полакомились бы.
Денис вытаращил глаза на Афоню, а тот на него, после чего оба показали друг дружке молчать и не шевелиться. Точно так же сделали и остальные.
— Оберон это, — злобно прошипел третий голос. — Научитесь уже отличать короля от мужика-лапотника. Трындят и трындят, распутницы, нет чтобы о деле да о работе, а они всё о самцах... Дайте же отдохнуть, будь вы неладны.
Голоса затихли. Денис шустро переварил полученную информацию. Три голоса — очевидно, три женщины, и они явно не люди. Они разного возраста: говорившая первой моложе двух других, у неё голос выше и слишком тревожный; третья — совсем старуха, а та, что была второй, очень даже ничего, судя по голосу. Спелая красотка. О господи! О чём он сейчас подумал! Это точно некое зловредное колдовство. Нельзя думать. Они могут подслушать его мысли, и что там та, вторая, хотела сделать? Полакомиться? И ежу, тьфу ты, опять про Валеру вспомнил, будет понятно, что речь не про секс. Или про секс, но с неприятными последствиями для неосторожного мужичка. Самки пауков что делают с самцами? Правильно: ням-ням делают.
Дети Выродка подождали какое-то время, но поскольку голоса больше никак не проявляли себя, Добрыня приказал продолжать путь. Постепенно дорога стала идти под уклон. Денис то и дело поднимал голову вверх, отмечая про себя, что полоса неба становится всё уже и уже, вокруг снова всё начало темнеть, и если бы не свет, идущий от фей, то он бы, наверное, сейчас не смог увидеть и стены. Почему-то ему вдруг стало казаться, что стена на самом деле одна, она сложена из бесчисленного количества каменных блоков, а идут они сквозь пролом внутри стены, поскольку она не только высокая, но ещё и необычайно толстая. Но зачем её сделали и для кого? Или от кого? Постепенно редкие мысли в его голове начали путаться, и только когда стена кончилась и они оказались на каменной террасе, он немного пришёл в себя и стал рассуждать более здраво.
Впереди что-то поблёскивало в полумраке, подул небольшой ветер, и запахло незнакомыми травяными запахами. Часть фей, сопровождавших отряд, поднялась повыше и сбилась в плотный ком, отчего стало немного светлее, и все увидели перед собой руины незнакомого города. Денис было обрадовался, но ненадолго, ибо терраса, на которой они стояли, была отделена от города глубоким провалом. А ещё тут не было неба, только подозрительная чернота, и складывалось ощущение, что они оказались в огромной пещере. Дети Выродка собрались вместе, обсуждая, как лучше перебраться на другую сторону, но тут в дело снова вмешались феи. Кажется, они поняли, что у людей возникли трудности, и решили дело по-своему. Эти мелкие, удивительные создания взлетели над провалом и перегруппировались, образовав некое подобие живого моста. Добрыня погулял возле него, пошарил руками, проверяя, выдержит или нет, а затем знаками показал, что идти можно, но только по одному. Денис, как водится, должен был идти самым последним.
Идти по феям было удивительно и даже немного боязно, хотя он боялся больше не за себя, а за них. Денис шёл, чувствуя под ногами дрожь, и инстинктивно нервничал. Опора была неустойчива, ему было стыдно, но деваться было некуда, все остальные ждали его на другой стороне, и вот когда он был уже на самой середине, неведомые голоса снова ожили.
Это было так неожиданно, что он покачнулся и едва не свалился вниз.
— Легион. Милый Легион, как же я по тебе скучаю.
Молодуха. Та самая, что услышала, как он чихнул.
— Что? Он снова тебе приснился?
Ага. А вот и вторая. Денис судорожно сглотнул подступивший к горлу комок и осторожно продолжил путь. Пусть болтают. Главное, чтобы они их не увидели.
— Да. Такой мужественный и такой повзрослевший. Какая несправедливость, что нам, матерям, не позволяют увидеться со своими детьми.
— У тебя их было тысячи, почему именно он?
— Ну он же младшенький, как ты не понимаешь... Последышек. Я иногда так тоскую. И тут так странно движется время. Уж поскорей бы нас простили Владыки.
— Не переживай, не простят, — голос второй женщины был полон сарказма. — Твоя наивность иногда меня просто поражает. Мастерская давно превратилась в тюрьму, нас исключили из цикла перерождения, а благодарить за это мы должны нашу старую грымзу.
— Ой, не напоминай! — всхлипнула молодуха. — Мы потеряли всё: милость Владык, наши наряды и формы, наш гарем, а какие у меня были художники и скульпторы, я так жалею, а теперь только и делаю, что сплю. Я, наверное, стала совсем страшная. Никто не взглянет на меня, никто не восхитится моей красотой, я даже имя своё забыла, а эта старая плесень только и делает, что ворчит и требует от нас какой-то работы. ну какая работа? Тут всё давно сгнило и умерло, а новые инструменты не присылают.
— Тише ты, — шикнула на неё вторая. — Она может услышать.
— Да пусть слышит! — взвизгнула молодуха. — Загнала нас в могилу своим последним творением и рада. Почему мы должны страдать из-за неё, почему???
— Потому что она — лучшее моё творение, глупые мокрощёлки, — прошипел третий голос да так жутко, что Денис снова едва не упал.
— У нас было всё! — заверещала молодуха. — Нам покровительствовали сами Владыки! Мы были частью грандиозного процесса, мы были важны, а сейчас мы — никто. Ты это хотела нам доказать? Что мы — никто. Спасибочки, доказала. Твоя Гидра — бесполезная шваль, у неё даже разума своего нет, ты сотворила брак, признай уже это. Это твоё лучшее творение одновременно и самое бесполезное. Оно умеет только жрать и уничтожать.
— Зато как испугались Владыки... — задумчиво проговорила вторая.
— И что толку? Моего Легиона поставили с ней в одну связку, как и твоего Юдекса, между прочим. Какой после этого будет исход? Да никакой. Наверняка тот мир изолировали, потому что Гидра там всё сожрала. И я никогда больше не увижу своего Легиончика.
Последний метр Денис не прошёл, он не вытерпел этого и просто прыгнул в заботливые руки товарищей, а в спину ему уже каркал злобный старушечий голос. Сейчас всем казалось, что голоса где-то позади, а может, их обладатели сидели на дне провала, но в любом случае обстановка вокруг с каждой новой секундой становилась всё более угнетающей.