Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 144 из 158

— Глупая, бестолковая шмонька. У наших созданий есть одна конкретная цель: следовать процессу. И чем качественней процесс, тем лучше. Мы веками и эонами создавали одно и то же. Сначала я творила одна, потом добавили вас, сразу после победы над временщиками. Владыкам хотелось разнообразия, но при этом они не хотели ничего менять в самом изначальном конструкте. Мне лишь приказали улучшить качество, и я улучшила. Заметь, дура, они сами это мне приказали в ответ на моё предложение изменить общий конструкт. Я создала совершенное творение, и я горжусь своей работой и ни капельки не стыжусь. А вы всё в игрушечки играете, в дочки-матери, хочется с брюхом походить, любви хочется, а нет никакой любви, запомните это. Есть процесс, а вы — часть этого процесса. Вы должны прямо сейчас думать, как улучшить свои творения, потому что, как бы нас ни наказывали, однажды Владыки изменят своё решение, а знаете почему???

— Потому что процесс имеет замкнутый цикл, и им рано или поздно потребуются наши новые творения, — всё так же задумчиво пробормотала вторая.

— Вот именно! — победоносно каркнула старуха. — Мы это тысячу раз обсуждали, и наконец-то до тебя доходит. Поэтому или спите, или обдумывайте, что вы сможете предложить им в будущем.

Дети Выродка бежали по мостовой древнего города вслед за феями и старались не слушать эти жуткие голоса. Это было невыносимо, от этих звуков, казалось, плавилась сама душа, а Денис практически впал в депрессию. Голова кружилась, он чувствовал усталость и в то же время тревогу, и это не проходило, а только с каждым шагом усиливалось. Скорей бы покинуть это проклятое место, тосковал он. Кто их знает, эти голоса, может, они старые боги или ещё какая древняя хрень, но раз их победить нельзя, значит, надо бежать и спасаться. Он уже не обращал внимания на уникальную архитектуру зданий и сооружений, не любовался скульптурами и кариатидами, украшавшими их, ему было всё равно, кто тут жил, да и какая разница, может, он и учился на археолога, но сейчас вопрос выживания был намного важнее редких черепков и мозаики. Это в красивых приключенческих фильмах всякие Индианы Джонсы могут позволить себе остановиться на минуточку и выразить своё авторитетное мнение по поводу найденной ценности, а при возможности положить её себе в карман. А тут... Чёрт его знает, что тут ценное? Да и вообще во всех подобных ситуациях единственная ценность — это твоя собственная жизнь... Никчёмная, задрипанная, но своя. А Индиана Джонс — мудак. И вообще нацисты сами бы без него тот ковчег нашли и открыли...

Они бежали и бежали, а город и не думал заканчиваться. Они поднимались по каменным мостам, спускались по переходам над улицами, пересекли несколько площадей, а потом феи завели их в гигантское здание, очень похожее на Парижский Пантеон, где стояли странные машины с множеством шестерёнок, и вот там удалось немного перевести дух. Феи расселись на этих машинах, намекая на отдых, а детям Выродка не надо было говорить дважды, они всё поняли. Добрыня тут же велел есть и пить, по рукам пошли скудные припасы. Денис, в свою очередь, утолил жажду, а затем присел возле небольшой каменной статуи, изображавшей, судя по всему, горгулью. Непонятно почему, но эти статуи были повсюду, а у каждой машины их точно было не менее двух. Но они не шевелились, от них не исходило зловредных эманаций, а если их не боялись феи, значит, ничего страшного, если он посидит, опёршись на статую спиной, и блаженно вытянет ноги.

И только он было расслабился, только задремал, как статуя взяла вдруг и заговорила. Дети Выродка оцепенели, а феи взвились в воздух и закружили по залу. Снова эта чуткая молодуха.

— Почему ты не защитила меня? Почему встала на её сторону? Ведь ты же знаешь, что она неправа, — плаксиво спрашивала она.

И ей тут же ответила другая статуя.

— Прекращай обижаться. Да, она неправа. Но и ты будь снисходительна, гордость — единственное, что у неё осталось.

Денис тихонько отполз в сторону от статуи, но та, похоже, не замечала его. И вообще, кажется, это было переговорное устройство.

— Плевать мне на её гордость! Создав Гидру, она потеряла последние остатки своего ветхого разума. Только и знает, что попрекать нас в любви к мужчинам. А в этом нет ничего плохого, я люблю мужчин. Сильных, красивых, да и ты любишь и хочешь новых детей.

— Ой, не напоминай, — вздохнул второй голос. — Так, знаешь ли, хочется простого женского счастья. Но сейчас нам лучше помалкивать в тряпочку, а не визжать во весь голос о том, чего мы хотим. Терпение, сестра, прояви терпение.

— Так и знала! Ты стареешь. Ты начинаешь говорить как она.

— А у тебя шило в одном месте. Спи лучше, а чтобы тебе лучше спалось, я расскажу тебе один секретик.

Добрыня страдальчески закатил глаза. Вот и отдохнули. Он засемафорил остальным, чтобы вставали на ноги, а потом погрозил феям кулаком, в котором был зажат их драгоценный червяк, и они сразу поняли — спустились к людям и, окружив их, повели в глубь здания. Стоило только отойти подальше от тех двух горгулий, как они тут же замолчали, зато заговорили другие. И так по всему Пантеону. Дети Выродка угрюмо пыхтели, но спрятаться от голосов не было никакой возможности. Они словно преследовали их, обсуждая какие-то свои загадочные дела, и это было невыносимо. Хотелось закричать, хотелось заплакать, а уж после, когда пошли по длинному и узкому коридору, где эти горгульи по обеим сторонам стояли рядком и их было неисчислимое множество, Денис чуть было не выцарапал себе глаза, так ему стало плохо. Эти чёртовы бабы, кем бы они ни были, знали толк в мозгоклюйстве. Чем-то они напоминали ему его комендантшу в общежитии, где он жил, та была тоже болтлива до невозможности, и по слухам оба её мужа покончили с собой, не выдержав прелестей семейного быта.

— Я интересовалась её работой ещё на самой ранней стадии, уж поверь, — рассказывала опытная и зрелая молодухе. — Общий замысел был понятен ещё загодя, а уж когда она предоставила Владыкам финальный вариант и Гидра сожрала нескольких из них безвозвратно, вместе с мировыми пузырями...

— Ох, не продолжай. До сих пор вспоминать жутко! — поддакивала молодуха. — Такой позор был, такой позор.

— Всё верно, но зато мы получили уникальный опыт. Владыки далеко не всесильны, милочка, а старая ветошь умаслила свою гордыню. Что было дальше?

— А то ты сама не знаешь... Нас наказали. Виновата она, а наказали нас всех. Никогда ей этого не прощу, — обещала молодуха.