Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 120 из 158

— Ты выбрал не то время и не то место, чтобы заниматься проработкой моих психологических травм, — покачал головой Достоевский. — И, судя по твоему тону, договариваться со мной ты не собираешься. Впрочем, чего-то подобного я от тебя и ждал. Отец, будь любезен...

Выродок развернулся всем корпусом и обрушил все шесть лап на голову куклы.

А та взяла и просто отмахнулась от костяного конструкта, словно от надоедливой мухи, и тот, отлетев к дальней стене, ударился об неё и рассыпался на отдельные части.

— Мало ихора ты в него влил, — сказала она, поворачиваясь к Достоевскому.

— Жаль, — невозмутимо отвечал Достоевский. — Но что-то такое я тоже от тебя ждал.

— Ты болван, маленький зарвавшийся пёсик, — с сожалением в голосе сообщила кукла, шаря пальцами по своей деревянной груди. — Я нисколько не собирался нападать на Землю. Мне достаточно было и Офира. Всё же прекрасно складывалось, чё ты против меня вдруг решил рыпнуться? Отпустил бы нас, да и дело с концом?

— Они дети Выродка.

— Ни хрена. Они мои. На них мои печати. Они сами себя отдали в моё володение.

— Батюшка считает иначе.

— Это я вижу, — глянув в сторону Неписаной рукописи, недовольным голосом проскрипела кукла. — Уже прочитал.

— Вот именно, — проследив за его взглядом, согласился пенсионер. — Твоё предвиденье тебе не поможет. Денис убьёт Романа и поделится с Валеркой его сердцем. Они породнятся с тобой.

— К бесам собачьим таких детей! — оскалилась кукла, и изо рта у неё пошёл чёрный дым. — Спасение себе решили устроить за мой счёт. Не бывать этому.

— Они станут твоими потомками, и никуда тебе от этого не деться. Добыв ырку, они очистятся от печати, и тебе придётся выбирать. Или они, или Станислав. Так что смирись...

— И кто же помешает мне забрать их? Ты? Надеешься на свой костюмчик от Мазера? — язвительно поинтересовалась кукла. — Он тебе не поможет. Как и этот нож, которым ты мне грозишь. Я знаю его. Некогда он принадлежал Хозяйке Востока.

— Сибири, — машинально поправил его Достоевский.

— Неважно, — пренебрежительно махнула рукою кукла. — Раньше Хозяйки держали куда более значительную территорию. Это сейчас ведьмы наплодили всякую шелупонь, но в былые времена, о-о-о, тебе бы понравился их масштаб. Сейчас, наверное, только Хозяйка Севера сохранила былую мощь, а остальных-то вы всех низвергли. Хочешь узнать, где второй ножик? Он ведь от тебя тогда сбежал, тот крысёныш.

— Неужели Губитель на дне морском?

— Да, — медленно произнесла кукла. — И тебе бы следовало поблагодарить крысёныша. Ведь этим ножом он запырял старую Гидру. Хотя... Сам должен понимать, к чему это приведёт в будущем.

— Полагаю, к очередному кризису, — устало предположил Фёдор Михайлович.

— Верно, но моё предвиденье говорит, что ты этого уже не увидишь, — спокойствие оппонента вызывало у куклы раздражение, и она сменила тон на более агрессивный. — Так что? Как собираешься со мной биться? Неужели при помощи ножа, не смеши меня, он рассчитан исключительно на живчиков.

— Один монстр против другого. Кто победит? Наша битва будет легендарной, Кудеяр, — улыбнулся Фёдор Михайлович и встал в боевую стойку.

— Да ты реально дебил, — пальцы куклы вновь скользнули по деревянной груди, и передняя стенка отошла в сторону. Внутри её туловища Достоевский увидел бесконечный огненный коридор, а через мгновение отчётливо запахло гарью.

— Я Колокольный. Но моя колокольня может появляться где угодно, — самодовольно произнесла кукла. — Сейчас её часть прямо внутри меня. Мне достаточно чихнуть в твою сторону — и от тебя не останется и пепла. Посмотри же на меня, посмотри вглубь меня, почувствуй...

— В полную силу ты не ударишь, — сквозь зубы процедил Достоевский. — Тогда обернутся прахом и все твои мечты.

— Поэтому и рекомендую тебе напасть первым, а то... Уходи с дороги, пока цел. Мне твоя душенька без надобности, — посоветовала ему кукла.

— Ладно, — неожиданно согласился Фёдор Михайлович. — Уступаю дорогу. Закрывай крышечку.

Кукла, ехидно посмеиваясь, поправила переднюю часть туловища, скрыв бесконечное огненное нутро от постороннего взгляда.

— Так будет лучше для всех, — надменно заявила она. — В своё время я проиграл твоему дохлому богу, но времена меняются. Навь умеет ждать, мы не злопамятны, в конечном счёте мы заберём всё, но кто знает, когда это ещё случится, так что спокойно догнивай в своём склепе, дедуля. Мне твою дряхлую душу не нать.

— Разве я спорю. Время таких, как я, давно прошло, — задумчиво ответил Фёдор Михайлович. — Нужно уступать дорогу молодым. Не вижу в том ничего постыдного. Однако зря ты кичишься своим могуществом. Ты же не первый, кто думал, что будто бы переиграл Выродка.

И позвал:

— Афоня! Твой выход.

Электронщик выглядел неважно. Грязный, оборванный, с обожжёнными бровями, он вошёл в костницу, держа на вытянутых руках кассетный магнитофон, и, увидав его, кукла едва покатилась со смеху.

— Ты и рукожопа привёл? Большое тебе спасибо, Федя. Он мне как раз пригодится. Гляди, как он трясётся от страха, совсем довёл пацана.

Афоня действительно трясся как осиновый лист, ибо давление психополя в костнице было таким сильным, что ему казалось, будто бы все кишки внутри его кто-то связал крепким морским узлом и дёргает в разные стороны.

— Я п-пришёл остановить в-вас, Ле... Исакович, — заикаясь, проговорил он.

— Кто? Ты? Ты же рукожоп! Ты баран! Твоё дело — блеять и на шампуры, когда прикажут, насаживаться. Для того ты и создан! Это тебя, что ли, старый козёл в герои пророчит? — хохотала кукла. — Ой, не могу. Какой позор! Зачем ты снова послушался этого старого идиота? Не дури и возвращайся ко мне. Вином и бабами обеспечу, а что ещё нужно молодёжи? Подвигов? И это получишь. Афоня — я предлагаю тебе власть и силу, я предлагаю тебе возможность, о которой втайне мечтают миллионы молодых мужчин. А что он тебе может дать? Ничего! Как только я заберу Офир, к нашим услугам будут сотни миров. Володей и покоряй — всё, что хочешь. Я дам тебе армию Навей. Ты станешь генералом. Ты будешь карать и миловать, всё то же самое, как в компьютерных играх, которые ты мне показывал, только по-настоящему.

— Я не...

— Чего? — кукла демонстративно приложила ладонь к уху. — Я не расслышал. Охрип, что ли?

— Я не рукожоп! — побагровев, выкрикнул Афоня и нажал кнопку воспроизведения на кассетном магнитофоне.

В костнице заиграл фокстрот «Рио-Рита».