Страница 119 из 158
— Ты знал про Отрезвин! — погрозил ему пальцем пенсионер. — Но откуда про него узнал Афоня? Может, потому что ты подбросил ему эти сведения? Тебе было нужно, чтобы кукла тебя слушалась. Для подстраховки ты разбил ноутбук и немного испортил нашу спутниковую систему, но к тому времени тебе уже было известно, что из лап Выродка пацанов не вырвать, а убить здесь их нельзя. Поэтому в дело пошли летательные аппараты от заграничных ведьмаков и невиданный доселе акт прогрессорства в пользу Офира. Громовержцы, «Касатки», Стиратель и многое другое — все самые могущественные разработки Восьмого отдела нашим потенциальным врагам передал. Молодец! Партия тебя не забудет!
— Да пошёл ты к дьяволу! Я не обязан спасать ваш прогнивший насквозь олигархический строй! — огрызнулась кукла.
— Именно так бы и сказал подлинный и идейный диссидент, которому промыла мозги некая сверхъестественная сущность, — кивнул Достоевский. — Однако же... При всей любви гражданина Костомарова к загранице, он бы ни за что не осмелился предать родное отечество именно таким вот варварским способом. Куда там моим несчастным ножичкам с полынью, ты воздействовал на целую цивилизацию и многократно форсировал её технологическое развитие, но зачем? Какова же твоя настоящая диссидентская цель? Неужели ты действительно считаешь Офир пупом вселенной? Ой, не верю. Прости, но старые советские идеи о том, что на Западе доллары зеленее, а в СССР один ГУЛАГ, они не работают с параллельными измерениями. Другой мир, другая культура, а ты так и останешься чужаком и унтерменшем, сколько бы ты ни старался вылизывать заграничные жопы.
— Как видишь, я своего добился. И кто кому жопу будет лизать, это мы ещё посмотрим, — сверкнула глазами кукла.
Достоевский снова погрозил ему пальцем.
— Не совсем. Но отрицать не буду: ты как мог поимел всех. Костомарова, офирцев, Валерку и даже самого Выродка. И я не могу передать, какое чувство восхищения вызывает твоя деятельность. А вот ребятишки рядом с тобой не понимают.
Он выразительно кивнул на Громовержцев.
— Но ничего, я им сейчас расскажу.
— Заткнись!
— Зачем? Мир должен узнать правду о твоей гениальной афере. Так вот, ребятки, — ваш Костомаров довёл ваш мир до совершенства с одной лишь целью. Он собирается подарить его своему сыну. Но не сыну Костомарова, а сыну некоего Кудеяра, Станиславу, который до сих пор существует в вашем мире на дне вулкана, где раньше гладиаторская арена была...
— Стреляйте в него! — закричала кукла, но реакции не последовало. Громовержцы отказались выполнять приказ.
— Что происходит? Вы с ума сошли? Я главный! Стреляйте, или вас накажут! — возмущался Костомаров, бегая между ними.
— Очевидно, они пообщались со своими синтетическими мозгами, и те подтвердили мои слова, — пожимая плечами, предположил Достоевский. — Гай Катулл тоже успел понять, но я, к несчастью, его прикончил. А у этих двоих есть шанс вернуться домой живыми.
— Мы сдаёмся, — тонким писклявым голосом подтвердил один из Громовержцев. — Мы стали жертвой обмана. Всё должно быть подробнейшим образом рассмотрено в Сенате.
— Правильно, только ведь не будет никакого Сената, если вы доставите эти саркофаги в Офир. Кудеяр убьёт моих пацанов на вашей земле, Огненный Змий возродится, а ваше царство перейдёт под власть Колокольного. Кудеяр специально подослал своего сына биться с сыном Выродка там, в прошлом. Их битва, по сути, ещё идёт. Заклинание «Тень Выродка» всё ещё действует. Их души сражаются, и никто не может победить, но как только Кудеяр провернёт свою аферу, он получит куда больше двух несчастных душонок. Он получит — буквально всё! С вашими, вернее, нашими технологиями, тоннами ихора, да ещё и с кучей покорённых миров. Вы поднесли их ему на блюдечке, поздравляю вас, дорогие лопухи, — сказал Достоевский.
Громовержцы пошевелились и повернули головы друг к дружке, затем тот, что был слева, обратился к Фёдору Михайловичу.
— Пожалуй, у нас имеется решение проблемы, — пропищал он. — Нужно умертвить спящих прямо здесь и сейчас.
— Да, — пропищал второй Громовержец. — Колокольный заберёт их души по праву договора и факту смерти.
— Нет! — практически хором запротестовали Достоевский и кукла, но офирцы уже приняли решение. Металлические лапы поднялись вверх, целясь обрушиться на крышки каменных саркофагов, раздалось зловещее шипение, и на шлемы Громовержцев опустились чьи-то когтистые лапы. Кукла завизжала и попятилась, пытаясь укрыться от нависшего над нею Выродка, чей скелет значительно вырос в размерах, а черепа покинули руки и теперь кружились в огненном хороводе над костяным туловищем. Мёртвый бог смял шлемы Громовержцев, словно бумагу, а затем вырвал из их спин баллоны с ихором. Костница осветилась яркой золотой вспышкой, а потом ещё одной, и кукла догадалась, что Выродок не постеснялся забрать чужую божью кровь в свою пользу. Она попыталась закрыться рукой от нестерпимого света, от которого исходил жар и странное чувство голода, а затем сильный толчок воздуха заставил её упасть на спину.
— Кажется, одной проблемой стало меньше, — невозмутимо прокомментировал Достоевский и достал из кармана нож с чёрным лезвием. — Всегда было любопытно, подействует ли Мучитель на Колокольного?
Кукла вдруг захохотала и стала медленно подниматься на ноги. Не сводя глаз со скелета Выродка, она принялась исступлённо рвать на себе одежду.
— Как же вы меня оба достали! — закричала она, отрывая от пиджака рукава. — Лезете, словно тараканы, в каждую дыру! Смиритесь, ископаемые! Я бессмертен, мои замыслы велики, а вы всего лишь никому не нужный атавизм. Что один, что другой! И что я собственно перед вами стеснялся!
— Ну наконец-то ты сбросил свою маску, Кудеяр. Поговорим? — предложил ему пенсионер, демонстративно поигрывая ножом.
— О чём? О том, что ты верный сынок своего папаши? — издевательски взвизгнула кукла и сорвала с себя брюки. Теперь она была практически голышом. — О да. Ты хороший сынок. И самый последний! Всех убил, сука. Все головы обезлюдил, чтобы мёртвого папашеньку своего собрать.
— Прекращай юлить, — поморщился Достоевский.
— А что? Правда глаза колет? Что у тебя за ножик в руке, Федя? Аль запамятовал? Ты же последнего Ежа ради него убил. Позорище ты несчастное. Да что там нож, хе-хе. Ты же собственную жену и собственного сына прикончил. Вот поэтому ты и не дохнешь! Нет тебе места в загробном мире!