Страница 109 из 158
— ...Значит так, Гораций Октавиан. Меня хорошо слышно? Вы находитесь на территории объекта, охраняемого государством в лице меня. И по нашим законам вам всем грозит смерть через лялямбу. У вас есть только одна возможность спасти ваши никчёмные офирские жизни, а именно: выходите с поднятыми руками. Одним словом: господа офирцы — сдавайтесь! В плену вас ждёт борщ, приготовленный Афоней, оно, конечно, пойло на любителя, но всё же лучше, чем торт из макарон. Мы, в лице меня, предлагаем вам уютные камеры и баланду, а также гарантируем вам почётную депортацию пинком под зад!
Офирец поднёс запястье к лицу и противным голосом произнёс:
— Прекрасно! Именно такого ответа я и ждал от вас, старая вы трухлявая колода с червями. Можете прятаться сколько влезет, хвастливый трус. Через пять минут мои парни разберут вашу нору по кирпичику.
В небесах загрохотало, послышался протяжный скрип, а затем заиграли органы. Афоня машинально прислушался. Что-то знакомое. Да это же группа Iron Butterfly играет. Достоевский музыку врубил? Ой, что же будет!
Его опасения полностью подтвердились. Стиратель снова пополз вперёд, оставляя за собой слизистый ядовитый след. Там, где он проходил, трава становилась чёрной. Офирцы в экзоскелетах засуетились. Парень заметил, что у них появились мечи, те самые церемониальные фалькаты, но клинки у них были явно не из стали. Наверняка это было проклятое оружие, и это точно был не обсидиан, но разглядеть как следует не получалось, потому что Гораций Октавиан совершил новые манипуляции с экраном. Часть изображения выделилась в отдельное окошко и показала дом крупным планом. Афоня увидел навес, увидел тарелку спутниковой связи, а затем и самого Фёдора Михайловича в старомодном кителе. Он выглядел так, словно бы собрался на карнавал, в руке у него была курительная трубка, а губы шевелились в такт песне, грохочущей в небесах.
In-a-gadda-da-vida, honey,
Don't you know that I'm lovin' you?
In-a-gadda-da-vida, baby,
Don't you know that I'll always be true?
Oh, won't you come with me
And take my hand?
Oh, won't you come with me
And walk this land?
Please take my hand!
Военный трибун занервничал и что-то забормотал в наручный браслет. Фразы были электронщику незнакомы, но больше походили на команды, чем на зловещее колдовство. И точно, едва он закончил свои пришёптывания, Громовержцы перестроились: один отряд пошёл влево, другой вправо, а офирцы из третьего осторожно пошли за Стирателем, стараясь не наступать на его след. Достоевский поправил фуражку, зажал трубку в зубах и вразвалочку двинулся им навстречу.
«Психическая атака. На что он надеется? Беги, старый глупец! Быстрее в бункер, пока гадина Костомаров не запустил Гарганту. Что же ты делаешь?!» — мысленно психовал Афоня, наблюдая за ним.
А Фёдор Михайлович нисколечко не волновался. Даже когда на его пути возник Стиратель и воздух вокруг пенсионера заискрился от множества проклятий, выпущенных в его сторону. Слоновья туша задрожала, словно холодец, в сторону противника потянулись серые щупальца, на концах которых висели водянистые шарики противного багрового цвета. Самые опасные проклятья. Они стали лопаться один за другим, и Афоня ясно увидел, как на старике задымился китель. Однако тот лишь невозмутимо похлопал себя по рукавам, и всё прекратилось.
— Что у него за наряд? — сам себя вслух спросил Гораций Октавиан. — Впрочем, неважно. Долго он всё равно не продержится.
Стиратель постепенно вырвался вперёд, оставив позади поддержку из Громовержцев, и достиг середины поля. Тут он остановился и начал менять форму, постепенно превращаясь в некое подобие ёлочки, только поганой такой, сделанной из плоти. На ветвях этого живого дерева начали набухать новые багровые шарики.
— Это форма специально для удерживания позиций. В данном состоянии наш малыш намного сильнее, — как бы невзначай сообщил военный трибун Афоне.
«Куда уж сильнее?!! — мысленно возопил тот. — Тут и так всё обосрано вредной магией на сто лет вперёд. Кто это всё убирать будет???»
В этот момент прямо с неба ударила чёрная молния, и уродливая ёлочка превратилась в большущий блин. Или не в блин? Афоня ошалело захлопал глазами, разглядывая пятно, появившееся в центре поля. Оно, наверное, было метров сто в диаметре, а у самого края с невозмутимым видом, с трубкой в зубах, стоял Достоевский. Военный трибун странно захихикал.
— Как мы и предполагали, он изменил гравитацию в самой высокой точке купола, отделяющего нас от внешнего мира, — сообщил он, а затем начал отдавать команды браслету.
Несколько секунд Афоня ничего не понимал, а потом увидел, как на экране крошится небо, а синева с перьевыми облачками обращается темнотой с красными точками. И ещё он увидел не то фермы, не то решётки, но, кажется, они были из металла. Декорации пали, словно лёгкий утренний сон, обнажив зловещую костистую реальность.
«Да это же купол! Мы под куполом! Всех вторженцев блокируют при помощи маскировочного устройства, а потом гасят без суда и следствия. Охренеть, вот это чудеса!» — обрадовался было он и тут же расстроился, осознав, что Достоевский уничтожил лишь одного Стирателя. Эх, зря он гравитационное поле на всей территории вокруг бункера не применил. Всех надо в лепёшку, а заодно и его самого. Чё же ты меня пожалел, Михалыч? Я же тебя Отрезвином траванул, у тебя такой прекрасный повод был свести со мной счёты.
Небо постепенно темнело. Поле погрузилось в полумрак, ибо света от тусклых красных фонарей, расположенных в перекрестьях металлических решёток, практически не было. Электронщик озадачился, а что мешало офирцам сейчас пробить себе путь на волю, ударив, скажем, каким-нибудь мощным орудием с экраноплана? У них же есть. На «Касатки» ставились боевые лазеры, а ещё у них ракеты, авиационные пушки, да и сами офирцы могли налепить отсебятины. Ведь не могли же они всё делать, строго придерживаясь советских стандартов?
Гораций Октавиан, словно бы услышав его мысли, приказал включить прожектора, и на поле снова стало светло как днём. Электронщик увидел, что Фёдор Михайлович стоит на одном месте, старательно натирая ладонью бляху на брючном ремне.
— Бесполезно, — снисходительно прокомментировал его действия военный трибун. — Ремень из чёртовой кожи. Что он им может сделать? Чёртика призвать? Вот же идиот старый, не понимаю, чего его так боялись?