Страница 8 из 20
«Чёрт, — с досадой подумала Рада, захлопывая альбом. — Так нельзя. Нельзя вести себя как мать. Я же именно это ненавидела всегда, эту ее холодность и отстраненность. Да и Лёша не заслуживает такого отношения. Нужно пересилить себя и поговорить. Объяснить… — Но тут же поправила себя: — Нет, не объяснить, а установить правила. Четкие, ясные правила нейтрально-вежливого сосуществования».
Рада захлопнула тяжелую крышку сундука, снова взметнув в воздух мириады пылинок. Поднялась, отряхнула джинсы и вышла из кабинета.
Воздух в усадьбе казался спертым. Отчего-то здесь не пахло краской, хотя должно бы, ведь недавно закончили отделку стен первого этажа; а пахло здесь затхлостью и стариной, как бывает в домах, которые долго стояли заброшенными, но не лишенными предметов, принадлежавших былым владельцам; в домах, которые словно законсервировались сами в себе.
Раде не хватало кислорода, и, выскочив на крыльцо усадьбы, она с удовольствием глотнула свежего воздуха.
Решив, что разговор не терпит отлагательств, она направилась к сторожке, чтобы найти Алексея. Если его там нет, то она пойдет искать его на раскопках, но из-за дома пока не доносилось никаких звуков или голосов.
Свернув на тропинку, что вилась между густо растущими кустарниками, Рада вдруг остановилась.
Там, впереди, виднелась лестница и дверь сторожки, а перед ними разворачивался… спектакль.
Диана, помощница Иволгина, что-то безостановочно и, кажется, страстно говорила. На губах Алексея Рада увидела улыбку, но не веселую или счастливую, а несколько растерянную. Что говорила девушка, разобрать отсюда, где стояла Рада, было невозможно: слишком тих был ее голос. Но вдруг девушка бросилась к Алексею, обвила его шею руками и прижалась в поцелуе к его губам. У Рады похолодело все внутри. Горькая, едкая мысль пронзила сознание: «Что и требовалось доказать. Я все правильно сделала тогда».
Но в следующий миг Алексей решительно, почти грубо, отстранил от себя Диану и сделал шаг назад. Его лицо было суровым.
— Диана, хватит! — Голос Иволгина прозвучал резко, без тени привычной легкости. — Это неуместно. И непрофессионально. Еще одна такая выходка, и мне придется искать новую помощницу. Ясно?
Девушка попыталась ответить что-то в свое оправдание, но Алексей перебил, сказав уже более мягко:
— Между нами ничего не может быть. Тебе лучше перекинуть свой пыл на человека, который только о тебе и мечтает.
— Опять ты про Кира! Но я тебя люблю!
— Я сказал — довольно, — осек ее Алексей и, развернувшись, быстро взлетел по четырем ступенькам крыльца и скрылся в сторожке.
Диана бросилась прочь, в сторону леса, а Рада еще несколько минут стояла, не в силах пошевелиться. Ее вспыхнувшее было ехидство опустило голову, и она теперь не знала, как себя вести.
Помедлив, она все же вошла в сторожку, где и застала Иволгина, расхаживающим из угла в угол.
Алексей обернулся к вошедшей Раде. На его лице было смешанное выражение усталости, досады и… вины.
— Думается мне, ты все видела, — сказал он, и Рада кивнула.
— Прямо-таки шекспировские страсти, — не удержалась она от сарказма.
— Несмешно.
— Я и не смеюсь. — И, помедлив, добавила: — Вот поэтому у нас ничего и не получилось, Лёш.
Он нахмурился, а потом рассмеялся горько и невесело.
— Ага, значит, все дело в ревности? — Он пристально посмотрел на Раду. — Я ведь подозревал что-либо этакое. Ты приревновала меня к той дурочке-аспирантке?
— Вовсе нет…
— Я говорил тебе тогда и повторю теперь: я тебя люблю, Рада. Только тебя.
— Дело не только в дурочке-аспирантке, — парировала она, скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Дело в том, что их вокруг тебя слишком много. И они всегда будут. Взять хоть эту твою новую помощницу. — Рада помотала головой, словно пытаясь убедить саму себя. — Я не готова жить, каждый день думая, что ты можешь…
— Изменить тебе? — перебил Алексей. — Найти другую? Увлечься? — Он шагнул к Раде. — Знаешь, Рада, ведь дело вовсе не во мне. Дело в тебе, в том, что ты бежишь от чувств. Ты не хочешь поверить, что я нормальный парень. Парень, который тебя любит. И пока ты не позволишь себе… Пока не научишься доверять мне, верить в нас, ты так и будешь метаться, делая меня виноватым в своих собственных страхах и моральных проблемах.
Его слова попали в самую точку, и это было больно. Невыносимо больно.
— Я больше не хочу это обсуждать, — выдохнула она, отступая. — Ни сейчас, ни когда-нибудь еще. Давай просто сделаем вид, что…
— Что мы чужие друг другу? — В его словах была горечь, но Рада кивнула. — Как знаешь. — Алексей направился к выходу из сторожки. — Ты знаешь, где меня искать, если что. И знаешь, что я всегда открыт для диалога.
Рада, словно на нее разом навалилась усталость десяти человек, опустилась на стул и долго сидела, уставившись в одну точку. Глупая. Какая же она глупая. Иволгин ведь прав. Она сама строила стены и сама же страдала от этого. Сама рушила то хорошее, что могло бы быть между ними… уже ведь было. Она обратилась мыслями к той поре, когда они вместе работали в усадьбе Хворостиных; вспомнила, как их завалило в подземелье, как думала, что Алексей погиб; вспомнила и то, как он нашел ее несколько месяцев спустя в другой усадьбе; вспомнила те полгода, что они бегали на свидания друг к другу, гуляли, держась за руки, смеялись, спорили и, кажется, были по-настоящему влюблены.
А потом она решила, что все это неправда. Увидела, подумала, ушла…
Рада закрыла лицо руками. Мысль, что она все сама разрушила, была унизительной и… освобождающей.
Глава 6
Ольховка, наши дни
Чтобы отвлечься от безрадостных мыслей, Рада подумала было вернуться в главный дом, но отчего-то идея снова заглянуть в то зеркало показалась ей неприятной. Нет, с зеркалами она начнет плотно «сотрудничать» завтра.
Выйдя из сторожки, Рада поежилась от порыва по-осеннему холодного ветра. Небо по-прежнему хмурилось и, видимо, собиралось обрушиться на Ольховку дождем.
Потоптавшись возле сторожки, она побрела к раскопкам. Из-за дома доносились оживленные голоса.
Завернув за угол, Рада окинула взглядом открывшуюся ей картину. От здания усадьбы вилась вымощенная камнем дорожка. Наверное, летом она зарастет травой, но пока та лишь робко пробивалась меж камешков. Вдалеке за рощей виднелся край обрушенной когда-то белой стены. Там уже вовсю кипела работа. Видимо, вся команда Иволгина приехала.