Страница 31 из 92
Вода встретила ледяными, колкими объятиями. Свело разом и руки, и ноги, спина взорвалась очередным приступом боли, дыхание остановилось, будто Риви никогда и не умел дышать. Мозг говорил, что нужно всплывать, но руки всплывать отказывались. Риви вытянул голову вверх и вынырнул – испуганный, заледеневший, безостановочно хватающий ртом воздух.
Ноги нащупали дно. Риви пошел, спотыкаясь, к берегу под разрывающие воздух аплодисменты. Хлопал белый глава города Ван, хлопал, улыбаясь, капитан Синь, хлопал закутанный в полотенце Ким и пограничники.
Риви перевел взгляд на капитана Фрост – она по-прежнему стояла в рубашке и трусах, без полотенца. Только теперь рубашка намокла, и под ней даже с одним-единственным глазом можно было различить короткую маечку, едва скрывающую грудь, талию, к которой прилипла тонкая ткань, и белый шрам, выглядывающий из-под воротника.
В ледяном озере Риви резко стало жарко. Щеки наверняка покрылись пятнами, взмок затылок, а тело перестало чувствовать холод.
Едва оказавшись по пояс в воде, он торопливо положил руки на трусы и, перебирая ногами, вышел. На берегу стало еще жарче.
Фрост протянула Риви полотенце.
– Возьмите, лейтенант.
– Это ваше, капитан.
Риви упрямо держал руки сложенными и не поднимал взгляда.
– Лейтенант Риви, возьмите полотенце, на нас смотрит вся шэньская погранслужба. Мне… холодно.
– Я не могу, – беспомощно ответил Риви.
– Почему?
– Замерз. Руки не двигаются, – сказал он еле слышно. – Возьмите вы.
– Я не могу раньше вас. – Фрост закусила посиневшую губу. – По уставу капитан должен убедиться в безопасности своих пограничников.
Риви чувствовал, что щеки разгораются сильнее. Фрост была вся бледная. Черт с ними, пусть посмотрят.
– Да чтоб вас, Риви. – Фрост накинула полотенце ему на шею.
Капитан Синь тут же положил на спину Фрост махровую ткань. Задержался ладонями у нее на предплечьях чуть дольше, чем следовало бы.
Риви протянул руки по швам и ощутил пронизывающий холод.
– Сегодня выбирайте топор, – произнесла Фрост одними губами. – Вечером ужин, а утром свалим из этого города как можно раньше.
– Есть, капитан, – заплетающимся языком ответил Риви.
Ким прыгал по берегу то на правой, то на левой ноге и, кажется, был весьма доволен собой. В пальцах он по-прежнему сжимал четки.
Двое молодых, явно только что окончивших военную школу шэньцев протащили Риви к костру, растерли ему спину, ноги и руки вонючей мазью и укутали в жаркое шерстяное одеяло. Потом один из них посадил Риви на козла впереди себя и за несколько минут домчал до города, где ждала горячая мыльная бочка.
В доме у Риви заботливо протерли следы сапог, помыли ночной горшок и принесли порцию ржаной лапши в глубокой миске с пионами, графин ледяной воды и чайник травяного чая. В углу лежала одежда, оставленная на скале, и новые сухие трусы. Риви натянул их, сел на край матраца есть. Лапша была настолько острой, что вкус не чувствовался.
Отставив миску, он провалился в мягкие пуховые подушки затылком.
Риви лежал, распахнув глаза: стоило их закрыть, оба, даже мертвый, – он видел мокрую рубашку, грудь, белый шрам.
«Да чтоб вас, Риви».
Лежать стало невмоготу – Риви поднялся, прошел кругом по комнате, запер ставни на задвижку. Прислонился лбом к прохладной стене, закрыл глаза, представив, как стаскивает с Фрост форму и рубашку, как осторожно касается груди кончиком языка, проводит ладонью по животу.
Спустил трусы, сжал губы, стараясь не издать ни звука.
Рука была горячей. Член был горячим.
…Какой она стала бы, сбросив маску холодности? Понравилось бы ей, как он гладит ее между ног, нежно касается большим пальцем, входит, прижимаясь крепче… Называла бы она его по имени?
Риви все-таки застонал. Сильнее вжался лбом в стену, почувствовал, как подкосились ноги и намокла ладонь.
Выдохнул, нагнулся за трусами, вытер о них руку.
Задержался взглядом на шрамах. Змея была удивительно аккуратна – отхватила пальцы прямо по костяшки, не оставив даже обрубков, а потом чиркнула краем клыка, так что кожу пришлось сшивать в нескольких местах.
Разве можно дотрагиваться этим – вот этим – до Акиры Фрост?
Парансан, сентябрь.
Полгода назад
Танцовщицы поднимали руки: ветер вздымал рукава розовых ханбоков, смазывались цветы на веерах, подпрыгивали красные ленты. Люди, столпившись у храмовой лестницы, задирали головы, чтобы увидеть танец. На верхних ступенях, у статуй драконов, надрывались два пограничника с барабанами. Пахло пережаренным мясом.
Акира сидела на траве, широко, как мужчина, расставив ноги. Вертела в руках топор, словно хотела получше его изучить. Минхи заметил ее издали, подошел.
– Ты не дала шанса ни одному поклоннику. – Улыбаясь, он протянул ей сахарную конфету в бумажной обертке.
– Какой смысл, капитан. – Акира отложила оружие, взяла конфету двумя руками. Сунула в карман.
Минхи присел рядом.
– Смысла нет, – ответил он. – Разве что внук генерала Такаямы расстроился, что ты не пошла танцевать. И тот владелец торгового корабля из Шэня.
– А я что, должна всех радовать, капитан Сон? – Акира подняла топор с земли.
Минхи промолчал.
– Они знают, – сказала Акира, любуясь блестящим лезвием, – что я лейтенант погранслужбы. Со мной можно не бояться, – она задумалась, подбирая слово, – лишней ответственности.
Удары барабанов стали громче. На ступеньки храма, к танцующим девушкам, вбежала женщина в черной шали и розовом ханбоке с синей каймой. Толпа приветствовала ее аплодисментами. Минхи со своего места видел только высокую прическу и летящие кисти, изящные, как крылья маленькой птицы.
– Госпожа Кун – достойная замена почившего супруга, – сказал Минхи как можно более равнодушно. – В Парансане стало много торговцев.
Акира, возможно, заметила его взгляд, но промолчала.
Музыка остановилась, танцовщицы поклонились и затерялись в толпе. Женщина в черной шали вышла вперед, распростерла руки, будто желая обнять собравшихся.
– Не забывайте, – сказала она шутливым тоном, – что у всех достойных незамужних девушек Парансана ханбоки сегодня завязаны красными лентами.
Парни в толпе загудели.
Акира хмуро посмотрела на короткие серые ленты военного жакета.
– Тебе не дали ленту? – тихо спросил Минхи.
Толпа девчонок в разноцветных ханбоках прошелестела мимо.