Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 92

– Такая морока менять эти ленты. – Акира улыбнулась. – Мне скоро тридцать лет, капитан Сон. Хватит с меня уже.

– Чего хватит, Акира?

– Лент.

– Ну ты чего?

– Лучше расскажите, как там в монастыре Линшуй, капитан. Вас месяц не было. Вы изучали змей?

– Ага. – Минхи поднял брови. – Но об этом расскажу потом. А сейчас – забавную историю.

– Забавную? Простите, капитан Сон. – Акира опустила глаза. – Как-то нет настроения.

– Вообще-то это приказ, лейтенант Фрост. – Минхи придвинулся ближе и перешел на шепот. – Так вот, я возвращался из монастыря через Шэнь. Перед отъездом прогуливался по рынку и увидел торговца оружием, которого сам же отправил в тюрьму Реджо лет двенадцать назад. Как раз про тюрьму он и болтал.

– И… что?

– Он трепался, что в тюрьме у него был надсмотрщик, который выучил северный язык, а сам выглядел как северянин. Хотя вообще ни разу не был на нашем материке. Я-то думал, этот торговец оружием получил по заслугам, а он, выходит, в тюрьме резался в го и болтал с этим надсмотрщиком. Погоди, он даже назвал его имя. Как же… Какое-то короткое.

– Спасибо, капитан Сон. – Акира поднялась. – За историю. За то, что пытаетесь сделать так, чтобы я не расстраивалась. Все в порядке. Правда.

…Вечером, раздвинув двери, Минхи прошел в просторную, расписанную аляповатыми журавлями комнату. За открытыми окнами затихал праздник. Порыв теплого, но уже осеннего ветра колыхнул кисточки на подушках, и в полутьме Минхи показалось, что сейчас журавли сорвутся со стен и полетят.

– Могла бы дать Акире эту дурацкую ленту, Мина, – сказал он раздраженно.

Она стояла на коленях у круглого трехлапого зеркальца, расплетая волосы.

– Ленту не прицепишь к мужской военной форме.

Даже не обернулась.

– Это не так сложно, как тебе кажется, – огрызнулся Минхи.

– Целыми днями, – произнесла она, проведя гребнем по длинным прядям, – я живу нуждами проклятого Парансана. Праздник урожая. Драки торговцев соджу и торговцев саке. Визиты линшуйских монахов. Северных генералов. Унылых южных музыкантов. Я устала, Минхи. А ты упрекаешь меня, что я не дала твоей любимице проклятую ленту. Раз дочь майора так тебе дорога – сам на ней и женись.

– Мина… Я же предлагал.

– Если я выйду за тебя, мы лишимся шанса жить на Изола Белла. Генералы больше не будут считать меня безутешной вдовой. А я так хочу спокойствия. С тобой. Ты же тоже этого хочешь?

– Да, – ответил он, помолчав.

Остров без змей, где просыпаешься от пения птиц, а не ударов гонга. Любимая женщина. Несбыточная мечта.

– Скоро придет мой срок, Минхи. Двадцать пять лет мелькнули как один день. А что, если эта тварь вернется?

Она повернулась вполоборота, и Минхи увидел рассекающий лоб шрам. Тронула бусину на запястье.

– Мина… – повторил он еле слышно, на выдохе.

– Ты говорил, – ее нижняя губа дрожала, – говорил, что младшая Фрост такая же, как ее отец, хоть и приемная. Говорил, ее кровь подходит.

Минхи поднял глаза к перекрытиям на потолке. Да, он сказал – и пожалел. Просто, когда Сынхуна унесла лихорадка, они с Миной оказались в одной постели. И наутро, обняв его за шею, она спросила, встречал ли он за эти годы людей с особой кровью. И он зачем-то сказал правду.

– Майор приносит городу яд, – ответила она. – Без него Парансану не выжить, если ты уедешь. А его дочь…

– Что его дочь?

– Рано или поздно погибнет в змеиных когтях. – Голос Мины был тихим. – Погибнет, не оставив потомства. Пустоцвет красив, но бесполезен, Минхи. Так если тварь вернется, стоит ли…

– Где Сонджу, Мина? – В квадратной комнате голос Минхи звучал гулко. – Где твой сын?

* * *

Рыночная площадь говорила на многих языках. Тут были шэньские торговцы, глотающие окончания. Были резкие, рычащие кадзурцы, потерявшие надежду вернуться домой. Были парансанцы, расставляющие на прилавках соджу и разговаривающие между собой так четко, будто читают по слогам. Были петербуржцы и кливлендцы с булками хлеба, мягкими и круглыми, как их язык. И были реджийцы, растягивающие слова, густые, как осадок на дне чашки крепкого кофе.

Риви ощутил кофейный запах, который пробивался через дурман специй и жареных овощей. Протиснулся вперед, придерживая топор в ножнах.

Новое оружие непривычно и приятно оттягивало поясницу. Оружейник в маленькой полутемной лавке смотрел на Риви с сомнением. А он, забывшись, водил пальцами по деревянным и железным рукояткам, прикасался к тиснению на лезвиях. Кадзурская катана, парансанский хва и шэньский цзянь – как много оружия хотелось попробовать в деле. Врач из Реджо уверял, что Риви не сможет держать ничего тяжелее скромного кинжала. Но Кадзуро и Ким в змеиной пасти кое-что поменяли – и теперь на поясе у Риви висел шэньский топор с короткими лезвием и ручкой. Удобное и острое оружие, которое, как думал Риви, он не поднимет больше никогда в жизни.

Парнишка в заломленной на затылок восьмиклинке – такие в Реджо носили все мужчины, кроме пограничников, от врачей до торговцев – варил кофе на костре. Риви поздоровался на реджийском, и парнишка удивленно захлопал глазами.

– Где ж это вы так наш язык выучили, синьор пограничник, – качал он головой, помешивая напиток в металлическом котелке длинной ложкой. – Вон и кофе даже пьете – шэньцы его обычно не жалуют.

Риви промолчал. Почему человек с северными глазами, одетый в ханьфу, шел через всю площадь на запах кофе – долгая история.

– Нашли что-то из своего города, лейтенант Риви?

Риви замер. Капитан Фрост вынырнула из толпы.

– Отличное оружие, лейтенант. – Она кивнула на топор. – Можем кое-что обсудить?

– Конечно. – Риви протянул парнишке пару блестящих реджийских лир с бородатым пророком Джованни. – Мне два.

Продавец вылил напиток в стеклянные стаканчики:

– Как допьете, принесите обратно.

– Попробуйте, капитан, – предложил Риви, не решаясь взять стаканчик у парнишки из рук и передать Фрост. – Это кофе. Его делают из ягод дерева, что растет на самом-самом юге. Даже южнее Пульи.

– Вот это я и хотела обсудить, лейтенант Риви. – Стаканчик она все-таки взяла.

– Кофе?

– Считаете, угощать своего капитана чем бы то ни было – это удобно?

– Мы вечно бегали за кофе и бухлом для майора Моранди, – хмыкнул Риви. – Я привык.

– Пойдемте, лейтенант Риви. – Фрост свернула с площади в тихий переулок и села на первый попавшийся деревянный ящик.