Страница 18 из 92
– Нет, я… Лучше вы, – сказал Риви тихо, вспомнив, как Фрост боялась до него дотронуться. Прикоснуться к ее обнаженной спине обезображенными руками казалось кощунством.
При этом с желанием это сделать Риви справлялся едва ли. Он снова бросил взгляд на Фрост, закусив нижнюю губу почти до крови. Вся спина, руки, плечи… Минимум тридцать ударов кнутом.
В Реджо тоже наказывали. Но женщин – никогда. И никогда – пограничников. Риви не знал, что должен был сделать военный, чтобы его так унизили.
– Постойте, – произнес он негромко. – Капитан Фрост. Вы соврали не один раз, а дважды.
– Удивите меня, Риви.
Ким замер с полотенцем в руке.
– Вы сказали: госпожа Кун не знала, что мы с лейтенантом Кимом были в Кадзуро. Но она знала. И вы получили наказание за троих.
– Ерунда, – бросила Фрост.
– Я работал в тюрьме, – сказал Риви. – Заключенных били кнутом. За воровство. Драки. Поножовщину. Но никого – больше десяти раз. Кроме тех, кто брал чужую вину на себя.
Риви вспомнил: одним утром из камеры, где в основном сидели реджийцы, перевели северянина, вора и торговца оружием, двухметрового, квадратного, со шрамом через всю щеку и длинным хвостом на полностью лысой башке. Реджийцы дали ему кличку Дикий Дилдо – за что, Риви предпочитал не знать. Дилдо с двумя сокамерниками устроил побег, ранил трех пограничников. А когда всех поймали, взял вину на себя. Получил тридцать ударов и новую камеру.
Днем он бросался на соседей, ночью выл, дрожа от холода в углу. Однажды Риви не выдержал и просунул ему через решетку запасное одеяло. Дилдо схватил его скрюченными пальцами. С тех пор никого не трогал, а Риви приветствовал коротким кивком. Потом Риви худо-бедно заговорил на северном – и когда он приходил, Дилдо вытаскивал из-под койки доску для игры в го. Поганым южанином Риви больше не звали.
– Тридцать ударов, – сказал Риви. Воспоминания помогли избавиться от навязчивых мыслей о голой спине. – По десять на каждого. Вы знали? – Он перевел взгляд на недвижимого Кима. – Знали и ничего не сделали.
– А что надо было сделать, по-вашему, Риви? – Фрост поднялась, накинула халат и туго затянула пояс.
– Получить нам с Кимом по пятнадцать ударов и засунуть этот кнут кому-нибудь в задницу. Можно даже госпоже Кун.
– По пятнадцать вам с Кимом? – Фрост стояла, уставившись в стену, будто даже короткий взгляд на Риви был жутко ей неприятен.
– Кун сделала это сама? Главу города охраняют пограничники, но ни один не ударил бы своего капитана… – Риви осекся. – И ни один горожанин тоже.
– Это сделал не местный. Ему просто заплатили.
– Бить женщину кнутом – даже не знаю, что может быть ниже.
– То есть засунуть кнут кому-то в задницу, по-вашему, верх благородства?
– Слухи о южанах суровы, но поверьте, на такое я не способен. Капитан… – Риви выдохнул. – Те, кого били в тюрьме, орали на весь Реджо. Но сегодня в городе я не слышал ни звука.
– Лейтенант Риви. – Фрост обернулась, и Риви почувствовал, как по спине течет холодный пот. – Ответьте на вопрос: если бы были капитаном, что бы вы сделали?
– Ну, – Риви запнулся.
– Давайте, лейтенант Риви, не стесняйтесь. У вас есть возможность высказать свое мнение.
– Принял бы наказание сам, потому что я отдал приказ, а мои люди ни в чем не виноваты, – произнес Риви тихо.
– Вот и ответ, лейтенант.
Фрост накинула поверх халата жакет белого военного ханбока, лежавший на сундуке, и вышла на улицу не прощаясь. Внутрь залетел ледяной воздух, дверь хлопнула, едва не сорвавшись с петель.
– Холодно же, – прошептал Риви.
– Зря вы это, лейтенант, – сказал Ким, помолчав. – Она ведь капитан. Поэтому и берет на себя…
– Сегодня госпожа Кун мне кое-что сказала про капитана Фрост, – кашлянул Риви и опустился на теплый пол. – И мне показалось, в храме вы имели в виду то же самое.
Ким молчал, рассматривая порозовевшую от крови воду в миске.
– Я расскажу, только чтобы вы не слушали бредни госпожи Кун.
– Расскажите.
– Вы знаете, почему на Севере в погранслужбе почти нет женщин, лейтенант Риви?
– Никогда не задумывался. – Риви пожал плечами. – В Реджо женщины служат наравне с мужчинами.
– Во всех северных городах и деревнях принят закон: женщина может служить, только если она бесплодна. Потому что если нет – то должна исполнять другой долг. Делать так, чтобы мы тут не вымерли.
– Ловко вы решили, кому какой долг исполнять. – Риви задумчиво почесал затылок.
– У нас в Горной военной школе было девчонок двадцать. Но только капитан Фрост получила назначение в погранслужбу. Госпожа Кун считает, что капитана нужно пожалеть. А я считаю, все произошло по воле пророков, лейтенант Риви.
Риви задумался, вглядываясь в полутьму. Вспомнил, как в тюрьму привезли беременную воровку. Лет сорока, с торчащим животом и вечно задранной грязной рубашкой. Воровка думала, что умирает.
«Да не могу я, не могу! – выла она, отмахиваясь от врача. – Прокляли! Помираю!»
А через три месяца родила в тюремной больнице здорового пацана.
– А как вы это поняли? – спросил Риви. – Ну то есть… Никто же не может знать наверняка.
– В случае с капитаном Фрост ясно было, лейтенант Риви. Вы же понимаете, как бывает.
– Что бывает?
– У девочки идет кровь, она становится женщиной. Это…
– У меня есть сестра, лейтенант Ким. Можете не продолжать.
– В Горной военной школе отлично учат, лейтенант. Даже лучше, чем в монастыре Линшуй. Не только военное дело, но и базовые науки. Многие хотят туда попасть.
– И девушки? – спросил Риви.
– Да. Если у девушки есть цикл, доучиться она сможет. Но назначение в погранслужбу на Севере не получит. И от военного дела освобождают, так что многие выходят замуж и бросают обучение раньше. А кто хочет служить, обычно сразу уезжают на Юг. Так вот, капитан Фрост… У нее не было цикла. Поэтому и взяли на службу. Не надо воспринимать капитана как беззащитную женщину. И жалеть ее не надо. Потому что сама она вряд ли о чем-то жалеет.
Риви привалился к прохладной стене. Виски пульсировали. Стало стыдно, что вытянул из Кима чужую боль.
Закрыв глаза, Риви видел обнаженную спину, которую не смогли обезобразить даже следы ударов.
Спину женщины – уж в этом он не сомневался.
Парансан, начало октября.
Пять месяцев назад