Страница 19 из 92
Ветер срывал последние листья с кленов и вишен. Гора, вчера еще желто-красная, стала плешивой и хмурой. Дождь не унимался. Минхи чувствовал, как в сапогах хлюпает вода и как военный ханбок – зимнюю форму выдали два дня назад – отяжелел.
Брусчатка на площади казалась глянцевой, как мекорит.
Акира стояла на коленях, не поднимая головы. По прилипшим к лицу волосам стекали капли. Руки за спиной. Без оружия. Грязные, вымокшие штанины – Минхи представил, как больно ее коленям, и поморщился. Но Акира не двигалась. Вообще. Маленькая статуэтка, поставленная в наказание на колени перед сослуживцами.
– Вы знаете, что такое приказ, лейтенант Фрост?
Голос майора, стоящего в центре площади, перебил шум дождя, и серые ряды пограничников всколыхнулись.
– Да, майор.
Акира ответила негромко, но Минхи расслышал.
– Я велел не выходить за ворота без меня!
Майор выкрикнул это, сжал кулаки, зашелся мучительным лающим кашлем. Остановился, смахнул с усов капли дождя. Надсадное, горькое «я велел». Слова не майора – отца.
– Я знаю, что такое приказ, майор. – Акира подняла подбородок. – Мне приказали проверить обстановку перед прибытием генерала.
– Кто приказал?!
– Капитан Сон Минхи.
Дождь хлестнул Минхи по лицу особенно яростно. Майор повернул голову, прозрачно-голубые глаза скользнули по строю солдат, и Минхи почувствовал, как желудок завязывается узлом. Но сделать шаг вперед не успел – в строю послышались шепотки. Пограничники почти одновременно вытянули кверху макушки и застыли.
Застыл и майор. Только Акира так и осталась на коленях.
На площади появился человек. Минхи видел его строгий профиль, широкую ладонь, сжимающую рукоять катаны, седые волосы в пучке и длинное черное кимоно с тремя широкими золотыми линиями по краю рукава. Все это Минхи было хорошо знакомо, будто он принимал присягу вчера.
Человек подошел к Акире, сказал коротко:
– Встаньте, солдат.
Она поднялась одним движением, перекатившись с колен на пятки. Повернулась, поклонилась так низко, что концы длинных волос снова оказались в луже.
– Генерал Такаяма. – Майор тоже поклонился, снова закашлялся.
Такаяма в ответ едва опустил подбородок.
– Моя дорога из Горной военной школы была весьма спокойной, – сказал он. – Я встретил трех змей у Парансана, но все были мертвы. Я вознес молитву пророкам, но, похоже, за это стоит поблагодарить и лейтенанта Фрост.
Акира так и стояла не разгибаясь.
– Дайте посмотрю на вас, лейтенант Фрост. – Голос Такаямы был теплым. – Мы не виделись с вашего выпуска.
Акира выпрямилась, откинула испачканными руками волосы с лица. Минхи заметил, что у нее рассечена губа.
– Этому тебя учил Сато, Фрост? – На этот раз Такаяма обращался к майору. – Унижать близких?
Майор что-то прохрипел в ответ.
– Налей мне уже вашего хваленого парансанского соджу. Пророки послали нам сегодня дожди.
И Такаяма, не оглядываясь, пошел по площади. Ливень закончился, из-за горы показался кусочек робкого солнца. На сапогах пограничников переливались крупные капли.
К вечеру Такаяма смягчился. Напаренный в жаркой парансанской бане, наевшийся острого мяса и капусты, он сидел в доме майора в одном полотенце и цедил соджу из прозрачного стакана. У стеклянных кубических ламп кружила мошкара. На ширме плясали тени.
– Почему сам с ними не пошел? – шепнул майор Фрост, похлопав Минхи по плечу и тяжело привалившись к стене. – Неужели думаешь, этот мальчишка Ким сможет ее защитить?
Это были первые слова, обращенные к Минхи за день. Тот хотел ответить, что боялся оставить майора, заходящегося кашлем в температурном бреду, одного. Что знал: она справится. Всегда справлялась. Но Такаяма отставил стакан, глянул на них исподлобья, и Минхи не произнес ни звука.
– Скажи-ка, Фрост, твоя дочка командует отрядом?
– Нет, генерал.
– Хотя бы человека четыре ей нужны. Она уже лейтенант, нужно с чего-то начинать.
– Пока не время, генерал.
– А что так?
– Ей не хватает подготовки.
Такаяма неопределенно хмыкнул. Минхи поднялся и наполнил ему стакан.
– Мы ведь не вечны, Фрост, – сказал Такаяма. – Придет день, и мы с тобой перейдем на ту сторону горы. Тебе повезло с преемницей.
Фрост закашлял, словно в ответ на эти слова.
– Я верил, генерал, – произнес он, – что она одумается. Однажды.
– Пророки сами решили судьбу твоей дочери, Фрост. Так не мешай.
Минхи заметил, как майор сжал челюсти.
– Я понимаю. – Голос был умоляющим. – Ни один мужчина не захочет связать с Акирой судьбу, ведь продолжение рода… – Он осекся. – Но вы, генерал… Вы были так добры к ней во время обучения.
– К чему ты клонишь, Фрост?
– У вас четверо детей, восемь внуков, и я полагаю, вы не хотите еще.
Такаяма расхохотался, и майор, уязвленный, замолчал.
– Нет уж, обойдется Акира без такого старого брюзги, как я. Вот для чего ты меня позвал, хитрый южный лис.
– При всем уважении, генерал. Приглашение выслал не я.
– Знаю. – Такаяма потянулся. – Опять госпожа Кун с этой землей. Ты бы успокоил ее как-нибудь, Фрост. Житья от нее нет. – Он залпом выпил остатки соджу. – И дай уже дочери командовать людьми. А то, глядишь, ты со своей трубкой окажешься на той стороне горы раньше всех. И придется мне убеждать остальных генералов, что девчонка стоит того, чтобы доверить ей не только четырех рядовых, но и целый город.
* * *
Толпа шумела тревожно, как море, разделяющее Север и Юг, и волнами накатывала на нижние ступени храмовой лестницы. Плясали огненные пятна факелов, хрустел под ногами только что выпавший снег, и лица собравшихся казались обреченными.
Видя госпожу Кун, люди расступались. Она шла с тремя испуганными мальчишками. Двое, помладше, в длинных меховых шубках, жались друг к другу, третий путался под ногами, наступая госпоже Кун на алый плащ.
У храма она воздела руки к небу, вытянув длинные тонкие пальцы в крупных перстнях. Бусина на браслете сверкнула в полутьме.
– Спаси нас, пророк Донсу, от смерти во чреве змеином и от длани змеи, карающей за грехи! – произнесла она утробным голосом, идущим будто из самого низа живота.
– Спаси! – эхом ответила толпа.
– Спаси от аспидовой лихорадки, убивающей нас! Даруй нам целебный яд!
– Даруй, даруй!