Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 5

— Да.

— Тогда иди.

Алексей взялся за холодный поручень и поднялся на первую ступень. Трап глухо отдавал под чужими сапогами. На второй ступени он услышал, как внизу снова спросили фамилию следующего человека. Рука сама пошла к внутреннему карману; справка была на месте. Алексей поднялся выше.

Глава 3. Петя

7 декабря 1939 года

Нагаево

Анна поняла, что Петя устал, когда он перестал спрашивать.

До этого вопросы шли почти без перерыва.

— А корабль большой?

— Большой.

— Больше нашего склада?

— Намного.

— А дома?

— И дома.

— А он качается, когда стоит?

— Не знаю. Скоро проверим.

Теперь Петя шёл молча, держась за край её пальто. В толпе он всё время оказывался на полшага позади, и Анна каждые несколько минут замедлялась, чтобы он снова оказался рядом. Когда они остановились у стены склада, она сняла с него одну варежку, потрогала пальцы и сразу натянула обратно.

— Я не замёрз, — сказал Петя.

— Я ничего не говорила.

— Ты проверяешь, когда думаешь, что я замёрз.

Анна поправила ему шарф.

— Значит, меньше стой без дела.

Он открыл рот, но вопроса не задал.

Людей у причала становилось больше. Каждую группу то передвигали ближе к воде, то снова отводили к складам. Анна быстро перестала пытаться понять общий порядок. Ей хватало своего: Петя слева, чемодан справа, до стены два шага, к проходу не ближе, чем нужно, чтобы их не прижали, если толпа снова двинется.

Рядом остановилась женщина примерно её возраста с девочкой лет восьми или девяти. Женщина несла мягкий узел, девочка — жестяную коробку, прижимая её обеими руками к животу.

Петя сразу заметил коробку.

Девочка заметила, что он смотрит, и повернула её крышкой к себе.

— Там не еда, — сказала она.

— Я и не думал.

— Думал.

Женщина улыбнулась.

— Лида. А я Мария.

— Анна. Это Петя.

Петя сунул руки глубже в карманы и сделал вид, что коробка его больше не интересует.

— Куда едете? — спросила Мария.

— На материк.

— Мы к сестре. Сначала Владивосток, потом дальше. Она адрес прислала. Там прачечная недалеко, говорит, можно устроиться.

Мария назвала станцию, улицу и ещё что-то про дом возле магазина. Говорила уверенно, будто уже несколько раз проделала дорогу и знала, в какую дверь войти.

— А вас кто ждёт?

Анна качнула головой.

— Никто пока.

Мария немного помолчала.

— Тогда сами выберете, куда ехать.

Анна посмотрела на неё. Мария уже отвлеклась на Лиду, которая открыла коробку и что-то там перекладывала. Внутри лежали катушки, иглы в кусочке ткани, пуговицы и деревянный напёрсток.

— А это зачем? — спросил Петя.

— Напёрсток.

— Он не железный.

— И что?

— Ничего. Просто деревянный.

Через минуту они уже спорили о том, может ли деревянный напёрсток считаться настоящим. Лида утверждала, что может, потому что её бабушка таким пользовалась. Петя требовал доказательств.

Анна слушала их вполуха, зацепившись за слова Марии: сами выберете. До этого всё представлялось проще — найти работу, где возьмут, снять комнату, устроить Петю в школу. А теперь вдруг оказалось, что можно будет посмотреть две комнаты и от одной отказаться.

Петя тем временем уже присел рядом с Лидой, чтобы лучше видеть содержимое коробки. Анна заметила, что уже несколько минут не проверяет ни его варежки, ни людей за его спиной.

Она представила двор, где Петя будет знать ребят по именам, будет приходить домой грязный, просить есть раньше времени и однажды, вполне возможно, притащит чужой мяч и забудет вернуть.

Анна опустила ладонь на чемодан.

Чемодан был старый, с потёртым углом и замком, который приходилось прижимать ладонью, прежде чем повернуть ключ. Внутри лежали одежда, еда, письма, фотография и тёмно-синее платье. Накануне Анна трижды вынимала платье, освобождая место то для Петиной рубашки, то для хлеба, и трижды складывала обратно.

Платье занимало слишком много места и сейчас было бесполезно. На рыбном складе Анна носила рабочую одежду; дома переодевалась в то, что было не жалко стирать. Платье она всё-таки взяла — на тот случай, если на новом месте появится день, когда его будет куда надеть.

Она закрыла чемодан ещё дома и больше его не открывала.

— Мам, — Петя дёрнул её за рукав. — Она говорит, деревянный лучше железного.

— Значит, у вас важный спор.

— Но ты как думаешь?

— Думаю, тебе надо застегнуть карман.

Петя посмотрел вниз, застегнул пуговицу и вернулся к Лиде.

Ожидание растянулось. Их ещё дважды переставили. Ветер гнал снег вдоль складов и забивал под полы пальто. Со стороны причала пахло углём, мокрым деревом и водой — знакомый запах, только сегодня он тянулся за ними до самого трапа.

— Женщины с детьми! Сюда!

Толпа пришла в движение раньше, чем Анна успела поднять чемодан. Она схватила Петю за плечо.

— За мной. Не отпускай пальто.

— Я и так не отпускаю.

— Петя.

— Не отпускаю.

Мария с Лидой оказались рядом. Несколько потоков сошлись в проходе между складами. Люди задевали друг друга вещами, впереди то и дело останавливались, кто-то ругался из-за чемодана.

Слева двигалась группа под вооружённой охраной.

Петя увидел её раньше Анны.

— Мам, а почему у них ружья?

Анна не повернула головы.

— Потому что им положено.

— А нам почему не положено?

— Нам не надо. И от меня ни на шаг.

— Я рядом.

— Скажи, что понял.

Петя вздохнул.

— Понял.

Анна ослабила пальцы на его плече, но руку не убрала.

У воды стало теснее, и наконец между людьми открылся пароход. Петя остановился так резко, что идущий сзади мужчина едва не налетел на него.

— Ого.

Анна подняла голову.

Она видела суда и раньше, но с берега они оставались частью порта: мачты, трубы, тёмные борта за складами. Теперь нужно было подняться на один из них и провести там несколько дней.

«Индигирка» была большой, но ничего пассажирского в ней не было. На палубе виднелись грузовые люки, краны, канаты, грязный от работы металл. Ящики и мешки поднимали туда же, куда направляли людей.

— Это наш?

— Наш.

— Мы прямо туда пойдём?

— Да.

Петя улыбнулся и задрал голову. Анна переставила чемодан в другую руку.