Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 5

Перед трапом документы проверили дважды. Фамилию Анна назвала один раз за себя и два раза за Петю. На вопрос, куда размещают женщин с детьми, оба раза отвечали одно и то же: на судне разберутся.

У трапа Анна спросила в третий раз.

— Поднимайтесь, не задерживайте. Дальше покажут.

Она больше не спрашивала.

Трап дрогнул под чужими шагами. Петя тихо засмеялся.

— Качается.

— За поручень держись.

— Держусь.

Через секунду он уже обернулся на порт.

— Петя.

— Я держусь!

Анна поднялась следом, одной рукой тянула чемодан, второй держалась за поручень. Между бортом и причалом мелькнула вода. Она посмотрела вниз один раз и больше не смотрела.

На палубе останавливаться не разрешали. Людей сразу направляли внутрь, освобождая проход для следующих. Анна успела заметить тяжёлые канаты, мокрый металл, открытый люк и людей у груза. Потом свет сверху остался позади.

Ниже было теснее и теплее. Анна прежде всего высмотрела, куда можно посадить Петю, чтобы его не задевали проходящие и он оставался у неё перед глазами. Багаж уже занимал часть проходов.

— С ребёнком куда? — спросила она у матроса.

Тот оглянулся через плечо.

— Здесь размещайтесь.

— Где здесь?

— Где место найдёте.

Он ушёл раньше, чем Анна успела задать следующий вопрос.

Она поставила чемодан и осмотрелась ещё раз. У стены было занято. Возле лестницы слишком тесно. В глубине люди сидели плотнее, и там Петя легко мог потеряться среди взрослых. Он стоял рядом и ждал, пока она решит.

Нашёлся узкий промежуток между чужими вещами. Анна протащила туда чемодан боком, посадила на него Петю и сама осталась перед ним, чтобы проходящие не задевали его коленями.

— Ты чего так смотришь? — спросил Петя.

— Как?

— Вот так.

— Нормально я смотрю.

— Нет. Ты так смотришь, когда тебе не нравится.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

Рядом уронили ящик. Петя дёрнулся и сразу повернул голову в другую сторону. Анна положила ладонь ему на плечо.

— Есть хочешь?

— Нет.

— Хорошо. Тогда я сама съем.

Он посмотрел на хлеб в её руке.

— Немного хочу.

— Я так и думала.

Петя ел, держа хлеб обеими руками. Люди всё спускались. Кто-то просил подвинуть вещи, кто-то звал родственника, кто-то уже устраивал подстилку на полу. Чем больше становилось народу, тем меньше Анна понимала, где они будут спать.

Петя доел, вытер крошки с губ рукавицей и наклонился к ней.

— Мам.

— Что?

— А где наша каюта?

Анна посмотрела на тёмный металл над головой, на чужие узлы у стены и на проход, который с каждой минутой становился уже.

— Сейчас найдём.

Глава 4. Две шлюпки

Ночь с 7 на 8 декабря 1939 года

«Индигирка», Нагаево

У правой шлюпки всё было на месте. Павел Орлов всё равно дёрнул крепления, проверил снасть — и тут же заметил мешок в проходе.

— Чей?

Никто не ответил. Люди у борта были заняты своими вещами, и Павел оттащил мешок к переборке сам.

Боцман заметил его из-за надстройки.

— Орлов!

— Я здесь.

— Вижу, что здесь. Закончил?

— Закончил.

— Тогда на корму сходи. Там после погрузки снова всё заставили.

Павел спрыгнул на палубу и пошёл туда, куда велели.

К вечеру судно стало теснее. Пассажиров вели партиями, груз ещё принимали, и освобождённые проходы быстро заставляли новыми узлами и чемоданами.

— Здесь нельзя оставлять, — сказал он женщине с корзиной.

— А где можно?

Павел оглянулся. Свободного места рядом не было.

— К стенке поставьте. Только не в проходе.

— Там чужие вещи.

— Тогда спросите, чтобы подвинули.

Женщина недовольно посмотрела на него, но корзину подняла.

Он подождал, пока путь освободится, и пошёл дальше.

Старший матрос протянул ему конец каната.

— Подбери.

Павел взял канат. Здесь ничего объяснять не требовалось: выбрать слабину, уложить конец так, чтобы не мешал, после натяжения дёрнуть узел рукой.

Старший потянул канат на себя, посмотрел на укладку и кивнул.

Павел уже смотрел в проход.

— Народу много, — сказал он.

— Вижу.

— Если ещё вещей натаскают, здесь не пройти будет.

Старший матрос посмотрел на него.

— Тебе что сказали смотреть?

— Проходы.

— Вот проходы и смотри. За всё судно один не отвечаешь.

Павел кивнул. Ему хотелось спросить, а кто тогда отвечает за всё сразу, но он промолчал.

В свои двадцать три он особенно не любил, когда старшие объясняли очевидное. Ещё хуже было, когда объясняли медленно, будто он с первого раза всё равно не поймёт. Поэтому Павел предпочитал успеть раньше: увидеть ослабшее крепление до замечания, убрать вещь до окрика, принести нужное прежде, чем за ней пошлют.

Если после этого боцман посылал его ещё куда-нибудь, Павел шёл без разговоров.

У другой стороны надстройки стояла вторая шлюпка. Павел прошёл мимо, задержал взгляд на креплениях и заметил, что один конец лежит не так, как утром. Поднял, переложил.

— Ты её уже проверял, — сказал кто-то сзади.

Миша Круглов подошёл, жуя корку хлеба. Он был старше Павла всего на три года, но держался с ним по-старшему и любил поддевать за усердие.

— Теперь ещё раз проверил.

— Боцман знает, что ты опять сам себе работу нашёл?

— Какую?

— Вот эту. Второй раз одну шлюпку проверяешь.

— Проверяю.

— Боцман заметит.

— Пусть заметит.

По дороге к корме Павел носком сапога сдвинул к переборке ещё один мешок.

Миша посмотрел на мешок, потом на Павла.

— Даже говорить ничего не буду.

— И не надо.

— Весной на курсы всё-таки пойдёшь?

— Если возьмут.

— На старшего?

— Да.

— Тогда понятно.

— Что понятно?

— Почему ты тут всё перепроверяешь.

Павел толкнул его плечом.

— Дурак.

— Ладно, не сердись.

У следующего крепления Павел машинально взялся за канат и тут же отпустил: это место он уже проверял.

Дома у них трое братьев ели за одним столом, младший всё время толкал Павла коленом, а мать перед базаром пересчитывала мелочь.