Страница 53 из 70
Но я уже физически не могла остановиться. Это было невероятно вкусно. Горячее рубленное мясо, обилие репчатого лука, щедрый чёрный перец и жирное, хрустящее тесто создавали в моём рту идеальную симфонию вкуса. Я жадно жевала, довольно жмурясь от небывалого удовольствия, отчётливо чувствуя, как по моему подбородку течёт горячий жирный сок.
Я попыталась быстро вытереть лицо тыльной стороной ладони, но только сильнее размазала жир по коже. Мои замёрзшие пальцы блестели от горячего масла, губы пылали от специй, а в груди разливалось настоящее счастье.
Я подняла глаза и посмотрела на Мишу. Он даже не притронулся к своей порции, а просто стоял в падающем снегу и не отрываясь смотрел на меня. В его тёмных глазах было столько искренней нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Медведь, почему ты не ешь? — весело спросила я с набитым ртом, слизывая вкусное масло с большого пальца. — Это же настоящий кулинарный шедевр. Честное слово. Никакое элитное карпаччо из мраморной говядины даже рядом не стояло.
— Я просто наслаждаюсь прекрасным зрелищем, — тихо и хрипловато ответил он.
— Каким ещё зрелищем? Как я жадно ем уличный фастфуд и пачкаюсь как маленькая свинья?
Я искренне и громко рассмеялась.
— Знаешь, — я сделала ещё один большой жадный укус, проглатывая обжигающее сочное мясо. — Я только сейчас окончательно поняла одну очень важную вещь. Вся эта моя сложная высокая кухня, все эти стерильные пинцеты, дорогая микрозелень, сложные эспумы из пармезана, всё это была просто красивая защитная ширма. Я долгие годы пряталась за ней от настоящей жизни. Я до одури боялась испачкаться. Боялась почувствовать настоящий, неподдельный вкус.
И тут я вспомнила свой самый первый день в карельском санатории. Как я брезгливо и педантично протирала едким антисептиком все рабочие столы, как злобно кричала на Люсю за неправильную толщину нарезки овощей, как высокомерно смотрела на Мишу словно на дикого пещерного человека. Каким же невыносимым, заносчивым снобом я тогда была. Я тщательно прятала свою внутреннюю ранимость и жуткий страх перед новым мужским предательством за непробиваемой бронёй из строгих правил и холодного профессионализма.
А этот простой пещерный человек в шерстяном свитере взял и просто разрушил мою идеальную броню до самого основания. Не грубой силой, а своим непробиваемым спокойствием и искренней заботой.
— А эта вредная и жирная уличная еда сейчас для меня вкуснее любых признанных мишленовских шедевров, — призналась я, глядя ему прямо в глаза. — Точно так же, как твоя наваристая таёжная уха с терпким дымком. Потому что я ем это блюдо вместе с тобой.
Миша сделал короткий шаг ко мне. Он достал из кармана куртки бумажную салфетку, которую я просила у продавщицы, и очень бережно провёл ею по моему испачканному подбородку, аккуратно стирая мясной сок.
— Моя ледяная королева окончательно растаяла, — его голос звучал низко и приятно бархатисто.
Он нежно вытер уголок моих губ, на секунду задерживая свои тёплые пальцы на моей холодной щеке. Его кожа была жёсткой, привыкшей к тяжёлому физическому труду, но само прикосновение было нежнее тонкого шёлка.
— Я больше не королева, Миш, — я покорно прикрыла глаза, ластившись к его горячей руке как ласковая домашняя кошка. — Я просто обычная женщина, которая очень сильно устала бегать и хочет вернуться домой.
— Домой, — тихим эхом повторил он. — В нашу глушь? К нашим вечно сломанным трубам и бешеным рейдерам?
— К нашим сломанным трубам, — с улыбкой поправила я. — И к нашей старой печке. Ты ведь обещал мне купить новый пароконвектомат, помнишь? Я не отступлюсь от этого обещания. Будешь сам его тащить на себе через все карельские болота.
Миша тихо рассмеялся, обнимая меня свободной рукой за талию и крепко прижимая к себе.
— Обязательно притащу, Вишенка. Клянусь, притащу на собственной спине. Лишь бы ты всегда была рядом и вот так счастливо улыбалась, перемазанная маслом от дешёвого чебурека.
Он наклонился и нежно поцеловал меня. Этот долгий поцелуй был на вкус как горячий стрит-фуд и как наша безоговорочная победа над всеми былыми страхами.
Я с радостью ответила на его поцелуй, крепко обвивая руками его шею и совершенно не заботясь о том, что безвозвратно испачкаю его куртку жирными пальцами. Сейчас это не имело никакого значения.
Миша нехотя отстранился, заглядывая мне в блестящие глаза.
— Ешь свой чебурек, Шеф, — он весело подмигнул мне.
Я радостно кивнула и снова впилась зубами в остывающее тесто. Мы стояли у шумного метро, с аппетитом жевали вредную еду, смеялись над какими-то забавными глупостями, и я чётко ловила себя на мысли, что никогда в жизни не была так счастлива. Ни на пафосных церемониях кулинарных награждений, ни на закрытых открытиях элитных ресторанов. Моё настоящее счастье стояло передо мной и наконец-то решило съесть свой чебурек.
Доев свою порцию, я тщательно вытерла руки всеми оставшимися салфетками. Миша аккуратно выбросил пустые замасленные пакеты в урну и снова взял меня за руку. Его сильные пальцы крепко переплелись с моими.
— Ну что, Медведь? — я посмотрела на него снизу вверх, сдувая снежинку с носа. — Куда теперь направляемся?
— В твою квартиру, заберём наши дорожные вещи, — спокойно ответил он, уверенно увлекая меня за собой в сторону тёмной парковки, где мы оставили машину. — Нам нужно очень хорошо выспаться. А завтра рано утром прыгаем в нашего «Зверя» и мчим прямиком в Карелию. Я должен лично убедиться, что Володя выполнил все свои обещания и навсегда отозвал всех своих цепных псов.
Я согласно кивнула, чувствуя, как внутри живота разливается приятное, согревающее тепло от одной только мысли о скором возвращении. Наш суровый, холодный таёжный край с нетерпением ждал нас. Но просто так я отсюда не уеду. Я всё-таки проведу его по своим любимым местам.
* * *
Я тащила Мишу за руку сквозь толпу, словно маленькая девочка, которая спешит к ёлке за подарками. Москва сияла тысячами огней, оглушала музыкой и запахом сладкой ваты. После тишины нашего карельского санатория этот шум казался оглушительным, но сейчас мне было всё равно. У меня созрел коварный план.
Мы остановились перед сверкающим городским катком. Ледовая арена переливалась под светом прожекторов, а люди скользили по ней, как яркие бусины по стеклу. Я посмотрела на Мишу и хитро улыбнулась. Мой таёжный медведь стоял в своём неизменном тёплом свитере, который виднелся из-под распахнутой куртки, и с лёгким недоумением разглядывал катающихся.