Страница 41 из 70
Глава 13
Санаторий «Северные Зори»
В кабинете директора было тихо, непривычная для середины рабочего дня. Обычно здесь всегда кто-то жужжал. То Люся требовала выдать новые фартуки, то сантехник жаловался на прогнившие трубы, то сам Пал Палыч, суетясь, перекладывал бумажки с места на место, имитируя бурную деятельность.
Директор сидел в своём солидном кожаном кресле и смотрел в окно. Там, за стеклом, ветер гонял позёмку по пустому двору. Миши не было. Марины не было. Санаторий, казалось, осиротел, затаил дыхание, ожидая своей участи.
Директор сделал маленький глоток остывшего чая из стакана в латунном подстаканнике. Рука его, обычно подрагивающая от нервного напряжения, сегодня была странно тверда.
Дверь распахнулась без стука. Ударилась о стену так, что с косяка посыпалась штукатурка.
В кабинет, цокая каблуками, как чёрт копытами, ворвалась Елена Викторовна. Выглядела она, как и всегда, потрясающе, но её лицо искажала гримаса, далёкая от светской улыбки.
— Ну что, сидишь? — с порога рявкнула она, швыряя на стол свою дорогую сумку. — Чаи гоняешь? А работа стоит!
Пал Палыч медленно поставил стакан на стол. Звякнуло стекло о металл.
— Добрый день, Елена Викторовна, — вежливо произнёс он. — По какому вопросу?
— По какому вопросу⁈ — она задохнулась от возмущения, обходя стол и нависая над ним, как коршун. — Ты что, Паша, страх потерял? Или деменция началась на нервной почве? Где отчёты за последний квартал? Где ключи от сейфа? Я тебе ещё вчера сказала подготовить опись имущества!
Она барабанила ногтями по столешнице, оставляя следы на полировке.
— Аудиторы приедут завтра утром. Если бумаг не будет, я тебя лично под статью подведу. За халатность, за растрату, за идиотизм! Живо открывай сейф!
Обычно в такой ситуации Пал Палыч начинал суетиться. Он бы вскочил, начал извиняться, ронять папки, искать ключи, которые от страха выпадали бы из рук. Он всю жизнь боялся. Боялся проверок, боялся министерства, боялся Клюева, боялся собственной тени.
Но сейчас, глядя на искажённое злобой лицо бывшей жены Михаила, он вдруг вспомнил самого Мишу. Как тот когда-то стоя в одной майке против вооружённых людей и спокойно говорил: «Это моя территория». Вспомнил Марину, которая с ледяным спокойствием выгоняла Клюева с кухни.
«Они не боялись, — пронеслось в голове у директора. — А я чего трясусь? Я ведь не мебель, а директор. Пусть и маленький, но директор».
Он аккуратно поправил узел галстука. Взял печенье «Юбилейное» из вазочки и откусил.
— Нет, — спокойно сказал он.
Елена замерла. Её глаза округлились.
— Что ты вякнул?
— Я сказал — нет, — Пал Палыч прожевал печенье и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был не как у кролика, а как у уставшего, но упёртого бобра. — Никаких ключей вы не получите. И отчётов тоже.
— Ты пьян? — прошипела она, наклоняясь к самому его лицу. — Ты понимаешь, с кем ты разговариваешь? Я представитель собственника! Я здесь хозяйка!
— Юридически, Елена Викторовна, вы здесь никто, как и ваш собственник, — отчеканил он, удивляясь звуку собственного голоса. — У вас нет доверенности и нет решения совета директоров. Ваш фальшивый договор всего лишь липа. А Михаил Александрович законный владелец тридцати процентов акций. И пока он не вернулся, я здесь единственное легитимное руководство.
— Да ты.. — она поперхнулась воздухом. — Да я тебя в порошок сотру! Ты знаешь, кто за мной стоит? Владимир Борисович тебя в асфальт закатает!
— Владимир Борисович далеко, — философски заметил Пал Палыч, стряхивая крошки с лацкана пиджака. — А устав санатория здесь. И согласно уставу, посторонним в кабинете директора находиться запрещено. Вы, Елена Викторовна, по сути туристка с просроченной путёвкой. Так что, попрошу на выход.
Лицо Елены пошло красными пятнами. Она схватила со стола тяжёлое пресс-папье, намереваясь, видимо, проверить прочность директорского черепа.
Пал Палыч не шелохнулся. Он просто нажал кнопку селектора.
— Петрович! — громко сказал он в микрофон. — Зайди. У нас тут.. нарушение режима.
Дверь снова открылась. На пороге возник Петрович. Сторож, кочегар и местная легенда в одном лице. Он был в своём неизменном ватнике и шапке, которую Марина когда-то приняла за крысу. В руках он держал метлу, но держал её так, словно это была винтовка.
— Чего шумим? — прогудел он, оглядывая кабинет из-под кустистых бровей.
— Петрович, — директор кивнул на застывшую с пресс-папье Елену. — Проводи даму. Ей нужен свежий воздух. Кислородное голодание, видимо. Истерика, путаем берега и всё такое..
— Понял, — Петрович шагнул вперёд, распространяя аромат махорки и чеснока. — Пойдёмте, гражданочка. Нечего казённый инвентарь портить.
— Не прикасайся ко мне, быдло! — взвизгнула Елена, отшатываясь. — Я вас всех засужу! Я этот гадюшник с землёй сравняю! Вы у меня милостыню просить будете!
— Будем, будем, — миролюбиво согласился Петрович, деликатно, но железной хваткой беря её под локоть. — Всё будем. А сейчас на выход. Процедуры закончились.
Елена попыталась вырваться, но куда там. Старый охранник держал крепко. Он буквально выволок её из кабинета, пока она сыпала проклятиями и угрозами уволить всех до седьмого колена.
Пал Палыч проводил их взглядом. Дверь закрылась. В кабинете снова стало тихо.
Директор выдохнул, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Колени предательски задрожали, адреналин уходил. Он налил себе ещё чая дрожащей рукой.
— Ну вот, — прошептал он портрету Гагарина на стене. — А вы боялись, Юрий Алексеевич. Поехали.
* * *
Елена Викторовна вылетела в коридор, едва не упав на скользком линолеуме. Петрович, выполнив приказ, невозмутимо вернулся на свой пост, бормоча что-то про «баб-истеричек».
Она стояла посреди холла, тяжело дыша. Идеальная укладка растрепалась, на блузке не хватало пуговицы. Мимо проходила Люся с подносом грязной посуды. Официантка смерила «барыню» презрительным взглядом, хмыкнула и, громко цокая, прошла мимо, даже не поздоровавшись.
Её игнорировали. Её, Елену Викторовну, перед которой в Москве открывали двери швейцары! Здесь, в этой глуши, она была пустым местом.
Унижение жгло щёки похлеще пощёчины.
В кармане зазвонил телефон.
Елена вздрогнула. На экране высветилось имя: «БОСС». Владимир.
Её руки затряслись так, что она едва смогла провести пальцем по экрану.
— Да, Владимир Борисович, — её голос сорвался на писк. — Я как раз занимаюсь..