Страница 42 из 70
— Заткнись! — рёв в трубке был таким громким, что ей пришлось отодвинуть телефон от уха. — Ты, тупая курица! Ты чем там занимаешься⁈ Маникюром⁈
— Владимир Борисович, я.. я пытаюсь получить доступ к документам, но местный директор..
— Плевать мне на директора! — орал Владимир. — Ты знаешь, что произошло⁈ Они ушли! Из-под носа у меня ушли!
Елена похолодела.
— Кто.. ушёл?
— Лебедев и Вишневская! Они были в Москве! Я устроил засаду, всё было готово! А они сбежали!
Елена прислонилась к холодной стене, чувствуя, как ноги становятся ватными. Миша и Марина сбежали. От Владимира. В Москве. Это звучало как фантастика.
— Ты бесполезна, Лена! — продолжал бушевать Владимир. Его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Я послал тебя туда, чтобы ты держала руку на пульсе и контролировала этот санаторий. А ты? Тебя даже сторож ни во что не ставит.
— Я всё исправлю, — зашептала она, кусая губы. — Я найду рычаги и надавлю на персонал. Я..
— Если они найдут способ перекрыть сделку, — перебил её Владимир ледяным тоном, — если этот твой бывший муженёк доберётся до серьёзных.. Я тебя уничтожу. Слышишь? Нет, я тебя не уволю, а пущу на корм рыбам в твоём же озере. В бетонных тапочках.
— Владимир Борисович..
— Рой землю носом, Лена. Узнай, куда они могли поехать. Подними его старые связи. Опроси каждого, кто с ним работал. Хоть пытай их утюгом, мне плевать. Но если ты не дашь мне наводку.. лучше не возвращайся в Москву.
Звонок оборвался. И на том конце раздались гудки.
Елена медленно опустила руку с телефоном. Она осталась одна.
Миша сбежал и теперь вёл свою игру. Чёртов «тихушник». Марина была с ним. Персонал её ненавидел. А её единственный покровитель, ради которого она готова была грызть глотки, только что пообещал её убить.
Она была хищница, которая привыкла жрать других, вдруг осознала, что сама оказалась в опасном лабиринте. И за ней гонятся призраки, от которых не спасут ни деньги, ни связи.
Елена побрела к лестнице. Ноги не слушались. Она поднялась на третий этаж, в свой номер. На столе стояла початая бутылка коньяка, которую она конфисковала у Пал Палыча. Стаканов не было.
Елена схватила бутылку и сделала огромный глоток, прямо из горла, давясь жгучей жидкостью. Коньяк обжёг гортань, но тепла не принёс.
Она сделала ещё глоток. И ещё.
— Корм для рыб.. — прошептала она, глядя на своё отражение в тёмном окне.
Из горла вырвался звук, не то всхлип, не то смешок. Она начала истерично смеяться, запрокидывая голову.
Великая Елена Викторовна. Бизнес-леди и рейдер. Сидит в заброшенной комнате в карельской глуши, пьёт тёплый коньяк из горла и ждёт, когда её придут убивать.
— Ну уж нет, — прошипела она, вытирая губы тыльной стороной ладони. Глаза её, мокрые от слёз и алкоголя, сверкнули злым блеском. — Я просто так не сдамся. Если тонуть, то я всех за собой утащу. И Мишу, и его повариху, и этого старого козла, босса.
Она снова поднесла бутылку ко рту. За окном выла метель, заглушая её пьяный, отчаянный смех.
* * *
Моё воображение являлось профессионально деформированной штукой. Если я слышу «база бывших силовиков в промзоне», то мой мозг тут же рисует декорации из фильмов Балабанова или Гая Ричи. Я ожидала увидеть ржавые ангары, горящие бочки, вокруг которых греются угрюмые мужчины в кожанках, и стаи бродячих собак, доедающих незадачливых должников.
Пока мы ехали, я мысленно репетировала лицо «женщины трудной судьбы», выходило так себе. Угрюмая гримаса с нотками отчаяния.
— Миша, — спросила я, когда мы свернули с шоссе на идеально асфальтированную дорогу, уходящую в лесной массив. — А эти твои.. специфические друзья. Они совсем отмороженные?
— В меру, — спокойно ответил Лебедев, одной рукой державшись за руль, а другой доедая яблоко, которое он чудом нашёл в бардачке. — Они профессионалы. Волков с ними служил в одном подразделении. Потом их пути разошлись. Саня пошёл ловить жуликов по закону, а эти ребята ушли в частный сектор. Решать вопросы, которые закон решать стесняется.
— То есть бандиты?
— То есть консультанты по безопасности. С расширенным функционалом.
Мы подъехали к высокому, глухому забору, выкрашенному в благородный графитовый цвет. Никакой колючей проволоки и вышек с пулемётами. Только аккуратные камеры по периметру и шлагбаум, который устанавливают в дорогих московских ЖК.
Миша опустил стекло и показал лицо в камеру. Шлагбаум бесшумно поднялся.
— Добро пожаловать в ад, — прокомментировал он, загоняя наш грязный, побитый жизнью внедорожник на территорию.
* * *
Я зажмурилась, готовясь увидеть пыточную.
Когда я открыла глаза, челюсть у меня отпала сама собой.
Мы были не в промзоне, и не на заброшенном заводе. Мы стояли на парковке ультрасовременного, стильного комплекса, который больше напоминал бутик-отель в швейцарских Альпах или штаб-квартиру технологического стартапа в Кремниевой долине.
Здания из стекла и бетона, вписанные в ландшафт. Сосны, подстриженные газоны, дорожки, посыпанные белой мраморной крошкой. На парковке, сверкая полированными боками, стояли «Порше», «Теслы» и гелендвагены последних моделей.
Наш Ленд Круизер, покрытый слоем лечебной карельской грязи и дорожной пылью, смотрелся здесь как бомж, случайно забредший на приём к английской королеве.
— Миша, — прошептала я. — Ты адрес не перепутал? Это что, санаторий для киллеров на пенсии?
— Это «Эко-Спа Резорт „Тишина“», — невозмутимо пояснил он, паркуясь между алым спорткаром и чёрным лимузином. — Лучшее место в Подмосковье, чтобы спрятать концы в воду. Или человека. Тут отличная звукоизоляция и, говорят, смузи из сельдерея просто божественный.
— Смузи? — я посмотрела на него как на умалишённого. — Мы ехали к головорезам, чтобы пить смузи?
— А ты чего ждала, Вишенка? — он заглушил мотор и посмотрел на меня с той самой своей фирменной ироничной ухмылкой. — Что мы будем жарить голубей на костре и резать пальцы секатором? Это двадцать первый век. Сейчас серьёзные люди решают вопросы не утюгами и паяльниками, а в мягких халатах, под расслабляющую музыку.